Здесь следует сказать, что наш руководитель находился в весьма сложном положении. Хотя каждый член экипажа расписался в том, что идет на риск сознательно и добровольно, это была сторона чисто юридическая. Никакие подписи и декларации не могли освободить Тура от моральной ответственности за судьбу экипажа в целом и отдельных его представителей. Причем интернациональность наша еще более усугубляла эту ответственность, придавала ей особые оттенки: вообразите себе — среди шести белых гибнет единственный негр! Или «утрачен» единственный же представитель социалистического лагеря! Ситуация?! Как бы Тур ни был увлечен своей научной идеей, указанные выше соображения, к великой чести его, всегда были у него на первом месте. Именно этим и объясняются все данного рода переговоры и просьбы о помощи.
Осознают ли на «Ринг Андерсен», что им действительно нужно поторопиться?
Взволнованный, я отправился успокаивать нервы, все к той же брезентовой стенке. Обследовал ее, обнаружил свежие повреждения. Пришлось раздеться и лезть в воду.
По заключению Нормана, состояние «Ра» таково, что единственное наше спасение — в движении. Движение ускорится, если мы еще больше вынесем парус вперед. Легче будет управлять и держаться ветра, а идя строго по ветру, мы неминуемо достигнем какой-нибудь точки американской земли.
Подвинуть парус, не порвав его, не сломав рея, можно лишь одним способом: подать вперед верхушку мачты, потравив бакштаги (!) и натянув переднюю ванту.
Норман никого к этой операции не допустил, сказал, что справится сам. Весь день лазил по кораблю, осторожно и равномерно отвязывал и перевязывал концы, а к вечеру Норман, Тур и Карло, используя тали, потянули ванту и мачта подалась на добрый метр. Опять парус царапал нижней своей шкаториной нос «Ра», и опять Тур и Карло орудовали пилой. Форштевень еще укоротился, на корме прибавилось «плавучести», а мы стали более устойчиво держаться к ветру.
Следующий день — тридцать девятый день плавания — сплошь состоял из радиоконтактов.
Ровно в 9.00 Норман вышел в эфир, Барбадос тотчас ответил. Ивон, умница, поняла, что требовалось, и проявила максимум энергии.
Каковы же новости?
Штиль. Мертвая зыбь.
Радуга после дождя.
Зрители…
…и актеры.
На вахте Тур Хейердал.
В зоне, где зарождаются знаменитые ураганы. Огромные волны поднимают нас до высоты шестиэтажного здания.
Кей — поистине мастер на все руки. Его трудолюбие и оптимизм неиссякаемы и заразительны. Фото К. Маури.
Покинув Марокко, мы спустили на воду модель «Ра», в надежде, что она вслед за нами придет к американскому побережью.
Ночью огонь виден издалека. Быть может, нас заметят?
Ночная вахта.
Не проскочить бы мимо Барбадоса. Фото Ж. Сориала.
Новичок Мадани быстро приспособился к морской жизни.
Ужин. Фото Ж. Сориала.
Из летописи «Ра-1». Мы ободрали корабль как липку, взяв с него все, что могло пригодиться для музея в Осло.
Из летописи «Ра-1». Наш покинутый «Ра».
Из летописи «Ра-1». На борту «Шенандоа». Тогда мы еще не знали, что спустя год успешно повторим свой маршрут. Фото Д. Харбор.
Вспоминая встречу с физалией. Фото К. Маури.
Так рождалась эта книга. Фото Ж. Сориала.
Единоборство с парусом всегда опасно: человек за бортом здесь — навсегда за бортом.
