Они совершенно разные. Они смотрят на мир в разных направлениях. Их разделяют одиннадцать лет, и казалось бы, как их чувства вообще смогли зародиться? Но правда такова, что вспышка неконтролируемой страсти и постепенное оголение души друг другу, из-за которых их сердца наполнились любовью — ослепила их. Смогут ли они правильно воспользоваться выпавшим им шансом? Смогут ли удержать то, что изменило их жизни? Получится ли у них преодолеть то расстояние, которое их разделяет? Ведь, они совсем не идеальны… и у каждого свои демоны.
— И? — протянул отец, испытывающие на него смотря из под тонких линз, квадратных очков: обрамленных золотой оправой. В кабинете отца было всё из золота: начиная от рам картин, заканчивая ручками. Отец хвалился своим богатством, и видимо, уже не знал, как ещё показать насколько у него набиты карманы и счета в банке. Это бесило его. Впрочем, он был не прочь так же как и отец тратить налево и направо. Но всё же, эта неуместная показуха рябила в глазах желтым пятном — усиливая головную боль. «Только золотого унитаза не хватает.» — фыркнул про себя он и вальяжно раскинул руки на подлокотники кожаного кресла.
— Я с кем разговариваю? — снова отозвался отец уже суровей.
— Чего ты от меня хочешь? — устало пробормотал он, скучающе рассматривая кабинет. А рассмотреть было что.
— Клим, ты выходишь за рамки. — спокойно проговорил отец не сводя с сына напряженного взгляда.
— За какие? Золотые? — усмехнулся тот и резко встал с кресла и, подошел в небольшому бару отца. Старик не отказывал себе пригубить во время работы, так почему бы и ему не попробовать двадцатилетний виски? Или скотч? Клим задумчиво перебирал бутылки и внимательно рассматривал этикетки, в то время, как отец кипел от гнева. Наконец определившись с выбором, Клим взял стакан и налил себе щедрую порцию Бурбона. Сделав медленный глоток он прикрыл глаза и протяженно выдохнул. Как же ему полегчало! Мгновенно головная боль стала притихать, а тело приятно расслабилось от растекающейся теплоты в груди. Не выпуская стакан из рук он пошел к креслу и плюхнулся на мягкую кожу — запрокинув голову.
— Ты совсем охренел? — послышался раздраженный голос отца и, он посмотрел наконец в его сторону.
— У меня похмелье… и твой дорогущий Бурбон облегчил мои страдания. Спасибо! — Клим поднял стакан, и с наигранной благодарностью взглянул на отца.
— Да когда же ты повзрослеешь?! — отец поднялся с кресла и обошел стол, принявшись наматывать круги по кабинету. Клим перестал наблюдать за ним, ибо ощутил головокружение от его метаний. — Я хотел с тобой серьезно поговорить, а ты снова устраиваешь клоунаду! Ты ужасно себя ведешь… просто кошмарно. — в темных глазах отца проскользнуло разочарование, и Клим неосознанно перевел взгляд в другую сторону. Могло бы показаться, что на долю какой-то крохотной секунды он испытал стыд. Возможно так оно и было… но Клим не позволял себе слишком глубоко копаться в своих чувствах и ощущениях. Зачем? Ведь когда всё легко и лежит на поверхности — намного проще.
— Мне не пять лет, чтобы оценивали моё поведение. — пробормотал он уставившись на дно стакана, понимая, что забыл кинуть льда. Вот же разочарование!
— Да что ты! — усмехнулся отец остановившись. — Видимо, адекватного диалога у нас не получится. Тогда просто поставлю тебя перед фактом.
Клим заметил довольную улыбку на лице отца. И что же он придумает на этот раз? Запрет его в каком-нибудь медицинском центре, или снова заблокирует карточки? А может, выселит из квартиры? Впрочем, чтобы не придумал его изощренный ум — ему было плевать. Налички у него предостаточно, и несколько месяцев он может ни о чем не думать, а уж где переконтоваться точно найдется. Любая из его подружек визжала бы от радости если бы он позволил на целую ночь разделить с ним кровать. Так что в этот раз план отца — в пролете. Клим выпрямился и упер локти в колени, внимательно смотря на отца. Любопытство все же одолевало его.
— То что ты вчера устроил в клубе — просто не позволительно. Как ты обошелся с администратором совершенно ужасно! — запричитал отец и поправив галстук снова уселся за стол. Клим выгнул темную бровь, в ожидании продолжения. Но отец словно специально не торопился поведать ему своё решение. Как же его раздражало, когда кто-то намеренно тянул резину. К чему эта деланная тягомотина?! Скажи, и всё! Возможно, проблема была в самом парне, так как он был жутко нетерпелив. Порывистым, резким в решениях. И потому просто ненавидел, когда окружающие медлили. Мелочь, можно подумать на первый взгляд. Но из-за этой «мелочи» ему хотелось запульнуть стаканом в одну из вычурных статуэток находящихся в кабинете.
— Значит так, — наконец продолжил отец, взяв ручку и принявшись её крутить в пальцах, — тебе повезло, что хозяин клуба мой хороший знакомый. Мы с ним смогли договориться. Так как ты нанес физический ущерб клубу, а девушке-администратору — моральный, ты выходишь на работу. Будешь работать помощником бармена… пока что, чтобы выплатить долг. Я не собираюсь покрывать твои выходки…Осточертело! Может, хотя бы труд изменит тебя… — отец прекратил выносить свой вердикт и, словно наконец расслабившись облокотился на спинку кресла.
Клим сверлил отца черными глазами, и через мгновение губы парня растянула надменная усмешка. А затем он захохотал. Громкий, хриплый смех разразил просторный кабинет, словно нежданный раскат грома, что даже отец вздрогнул. Прикрыв лицо рукой Климент почувствовал, как живот стал болеть от смеха.
