– Как же я ему скажу, что это нехорошо, – объясняла Александра Николаевна, – если у него в семье все так говорят? Как же его сразу огорошу? Он мне доверять перестанет. А без доверия между учителем и учеником ничему не научишь. Я потом постепенно все ему объясню…
…Вспоминает Лариса Савич, жена старшего внука Александра Людвиговича.
«Учительская карьера Александра Людвиговича сложилась блестяще. Кроме основной работы в Тимирязевской академии, он преподавал в МГУ и никогда не оставлял школу. Получил все звания, какие только давали учителям. Александр Людвигович для целого поколения педагогов был светилом. От моей классной руководительницы я узнала вот какую историю: в начале пятидесятых Александра Людвиговича вызвали в первый отдел. Кто-то донес, что он «в своих лекциях неверно оценивает роль Великой Октябрьской Социалистической Революции и приуменьшает роль КПСС в образовании молодежи, а именно – критикует конституцию».
… – Тебе что, советская конституция не нравится? – подполковник цедил сквозь зубы, глядя на учителя круглыми совиными глазами. – В лагеря захотел?
– Если вы имеете в виду высказывание из моих лекций, то я цитировал Максима Горького, великого пролетарского писателя.
– Ты мне тут не крути!
– Говорю, как есть.
– Как есть говоришь? Ну-ну. Принеси мне к утру эту книжку, и чтоб в ней было именно так написано, как у меня здесь. – Он ткнул пальцем в листок, на котором печатными буквами был написан донос. – Не принесешь – сядешь.
Всю ночь в учительской горел свет. Коллектив, включая учителя физкультуры, изучал собрание сочинений Горького. Никогда, наверное, не было у великого пролетарского писателя таких внимательных читателей. К шести утра Александр Людвигович нашел: «Свободным-то гражданином, друг мой, человека не конституции и революции делают, а самопознание».
– Я тогда училась в начальной школе, – продолжает рассказ Лора Савич, – но однажды и мне довелось услышать его лекцию. Он уже не преподавал ежедневно, приходил редко, и на его лекции в актовом зале собиралась вся школа. В первом ряду сидели учителя, напротив сцены – Александра Николаевна, которая всегда сопровождала мужа, с белым воротничком, заколотым камеей и убранными в узел седыми волосами. Он поднялся на сцену. Невысокого роста, с небольшой седеющей бородкой, худощавый. «Типичный учитель, ничего особенного», – подумала я. Он заговорил, и мы замерли, мы открыли рты, слушая заворожено его живую, наполненную, классическую русскую речь:
– Я буду говорить сегодня с вами о любви…
