Кямби был еще молод, когда стал старейшиной. Зимой и летом он ходил со своими родичами по прибрежным дорогам, как он сам говорил, "менять товар", а по разумению других — грабить. Его считали богаче даже самых могущественных старейшин Сакалы. И не раз, изрядно выпив меду, он хвастливо говорил об этом.
Он был ласков с теми, кто помнил о нем, кто распространял о нем добрую славу либо, желая сделать ему приятное, подносил, возвращаясь с охоты, птицу или зайца, настигнутых стрелой или попавших в силки.
Иной раз, возвратясь после "мены товаров" с богатой добычей, он приказывал забить быка, наварить полную бочку меду и звал на праздник самых важных и именитых людей соседнего кихельконда вместе с дочерьми и сыновьями. Хозяева и гости ели, пили, играли на каннеле, на свирели, пели и плясали, Кямби всюду — первый, самый веселый из всех.
Но тому, кто не заискивал перед старейшиной, кто за его спиной отзывался о нем плохо, лучше было не жить в Саарде — того и гляди случится несчастье.
Кямби был среднего роста, плечист, слегка сутул. Лоб у него был плоский, с залысинами, нос с горбинкой, узкие глаза бойко шныряли по сторонам, разговаривая, он держал их полузакрытыми, словно боясь, что кто-либо сможет заглянуть ему в душу. Говорил он очень быстро, фыркая и отдуваясь, закидывая голову и размахивая руками. Жен у него было на первых порах много — преимущественно рабыни, привезенные из разных мест. Они часто дрались между собой, и тогда Кямби брал плеть и нещадно бил их. В конце концов он подарил часть из них своим друзьям, часть продал на ярмарках, после чего с подобающей в таком деле пышностью поехал свататься к дочери одного из старейшин Сакалы. Когда он завел там речь о пропавшей телочке, ему вежливо ответили, что телочку заботливо оберегают от хищников. Вскоре после того, возвращаясь из риги с ярмарки, Кямби остановился на ночь у старейшины Мигнете. Увидев Лейни, он начал жаловаться на ломоту в костях и остался еще на несколько дней. Он стал одаривать Лейни дорогими подарками и с таким пылом рассказывал о богатстве и удобствах своего дома, что Лейни согласилась вместе с отцом и братьями посетить Саарде, хотя сам Кямби и был ей не по душе. Эта поездка решила судьбу дочери старейшины Мягисте. Она увидела там такое великолепие, что даже толком не разглядела Кямби и согласилась стать его женой. Расположение отца и брата Лейни Кямби завоевал тем, что пообещал всегда приходить Мягисте на помощь, если с юга нагрянет враг или если надо будет проучить его. И явится Кямби не один, а с целым войском вооруженных копьями и мечами всадников.
Кямби позвал на свадьбу даже старейшин Уганди и Йыэтагузе. Он не поскупился ни на яства, ни на наряды и украшения для новобрачной. Ему хотелось, чтобы слава о его богатстве разнеслась далеко за леса и болота.
А потом у Лейни не раз бывали красные от слез глаза, она все чаще сидела одна где-нибудь на холме и глядела поверх деревьев на юго-восток, туда, где был ее прежний дом. Затем у нее родился сын, и в заботах о нем забылось Мягисте. Не думала она и о муже, о его грубости и жестокости. В Саарде стали любить и жалеть Лейни. Кямби же боялись, ненавидели, однако заискивали перед ним.
Когда прошел слух, что хищники растерзали ее сына, — а слух этот распространился в окрестности уже на следующий день, — все готовы были броситься утешать бедную мать. Многим не терпелось кинуться к великолепному дому старейшины и со всех сторон поджечь его, чтобы заживо сгорел в нем бессердечный человек со своей распутной девкой. Но страх перед Кямби удерживал их дома надежнее, чем яростная метель и огромные сугробы.
Старейшину оповестили, что жена его, одна, без сына, прибежала из лесу в деревню, несет бессмыслицу и прижимает к груди маленький череп.
Кямби пришел в сопровождении слуг и собак, у пояса — меч, в руках — ременная плеть. В страшной злобе он кинулся на жену; выкрикивая судорожно подергивающимся ртом бессвязные слова, он время от времени стегал ее плетью по плечам и спине, а затем бросился в лес на поиски сына. Вернувшись через некоторое время, он снова начал хлестать жену плетью, молотить кулаками, а напоследок несколько раз пнул ее ногой и оставил без чувств лежать на земляном полу.
Добрая хозяйка перенесла избитую Лейни на лавку, потом отвела ее в баню, смыла кровь, растерла кровоподтеки, смазала раны.
Ссадины и раны скоро зажили, и Лейни не думала о них. Душа ее разрывалась от отчаяния и скорби по сыну, все остальное было ничтожным, все, кроме скорби и желания отомстить, нет, не за свое унижение, раны и кровоподтеки, а за смерть сына.
