Немного поразмыслив, дьячок мотает себе этот ответ на ус и качает головой. Ох, эти скромные, тихие молодые люди! Их подлинную сущность давно определила народная мудрость: "В тихом омуте черти водятся". Этот вывод до некоторой степени удовлетворяет дьячка, но полного успокоения не дает, и он не спускает глаз со своего соседа.
Многое в учителе кажется ему странным. Взять хотя бы историю с этой сторожихой - неужто не мог он найти себе старика сторожа либо молодицу, ну пусть себе и не только Для обязанностей сторожихи? Но зачем держать эту безносую? В чем тут причина? Нечистое, видно, дело. Или вот еще - подарки своим ученикам покупает. Никто этого не делает. Какой дурень будет выбрасывать на ветер деньги! Видимо, и здесь есть какой-то свой расчет. С крестьянами зачем-то знакомства заводит. Смотришь - то один, то другой, то сразу несколько на квартиру к нему заходят. И кто заходит? Люди, которые в селе никакого веса не имеют, а если и имеют, то в плохую сторону, как этот Аксен Каль.
Сама собой напрашивается мысль: "Демократ и смутьян!"
При случае дьячок нет-нет и заговорит с кем-нибудь о соседе: интересно знать, как люди смотрят на это?
Когда о всех этих фактах дьячок доложил отцу Николаю, батюшка сначала махнул рукой и засмеялся своим мелким утробным смехом, потом, подумав, устремил глаза в пространство, наконец качнул головой направо и налево и сказал:
- Все может быть.
Примеры, подтверждающие такой вывод, можно было найти в газете "Свет", которую выписывал отец Николай.
Иван Прокофьевич, казенный лесничий, лысый человек лет сорока, блеснув своими быстрыми и острыми глазами, заметил:
- Пустое! Семинарский идеализм еще не совсем выветрился.
А писарь заключил:
- Популярности себе ищет.
Хотя в этих взглядах разных лиц на одного человека не было согласия, тем не менее дьячок не только не отказался от своей мысли, а, наоборот, еще сильнее укрепился в ней: с какой стороны ни взгляни на дело, поведение молодого учителя не совсем обычное. Людям со стороны это не так в глаза бросается, но старого дьячка не проведешь. Нет, к такому соседу надо присматриваться! И нужно быть осторожным, ибо учитель, видать, тоже человек осторожный. Недаром он тогда, проводив Аксена, ходил возле речки, чтобы дознаться, кто был под окном, и встретил его, дьячка. Узнал или нет?
Чтобы не дать повода соседу думать плохое о себе, дьячок решил сам навестить Лобановича.
Однажды вечерком он вошел на школьный двор и постучал в кухню. Ганна открыла дверь.
- Добрый вечер, Ганна! - громко поздоровался дьячок. - Дома учитель?
Лобанович высунулся из своей двери.
- Не заходите вы ко мне - так я сам заглянул по-соседски к вам.
- И хорошо сделали. Садитесь, пожалуйста. Вы меня простите, что я до сих пор не зашел к вам. Даже и сегодня собирался, - солгал учитель.
- Ой, правда ли? - спрашивает дьячок и лукаво прижмуренным глазом глядит на соседа.
- Ну, неловко мне и оправдываться, раз я виноват перед вами.
- Похвально, что хоть вину признаете свою.
- Я всегда уважаю людей, которые старше меня.
- А как в святом писании сказано на сей случай? - спрашивает дьячок.
- "Пред лицем седаго восстани и почти лицо старче", - ученически отвечает Лобанович.
- Священное писание знаете, но по священному писанию не поступаете. - В голосе дьячка слышится укоризна.
- А кто живет по священному писанию? Священное писание запрещает таить обиду на кого бы там ни было, а вы на меня обижаетесь.
- Сохрани боже! Никакой обиды на вас не имею. Каждый волен жить, как считает лучше, - говорит дьячок и оглядывает комнату. - А ничего себе квартирка у вас.
Дьячку нужно что-то говорить, и он повторяет:
- Ничего квартирка.
Наступает короткое молчание.
Учитель пытается заговорить, но разговор не клеится. Его выручает дьячок:
- Не скучно вам одному?
Лобанович оживляется. Нет, ему совсем не скучно, у него есть работа в школе, а по вечерам он или читает, или готовится к следующему школьному дню.
- А я к вам хотел как-то зайти, но здесь кто-то был, и я не захотел мешать вам.
- Вы мне нисколько не помешали бы. Пожалуйста, заходите, - говорит учитель и тут же думает: "А лучше, чтобы ты не заходил".
Разговор снова прерывается.
- Ну, а как у вас хор? - наконец переходит дьячок на деловую почву.
- Никак.
- Митрофан Васильевич организовал в свое время хор, и ничего себе пели в церкви. Вам бы только поддержать его. Знаете, благочиние церковное от этого во многом зависит.
- О, Митрофан Васильевич выдающийся учитель и память о нем не умрет в выгоновской школе.
Начинают хвалить Митрофана Васильевича, хвалить неискренне и фальшиво.
- А теперь ему повышение дали, - говорит дьячок. - Назначили в городе в приходское училище. А там, знаете, учителя уже и форму свою имеют с блестящими пуговицами, и фуражки с кокардами носят, как чиновники.
- Митрофан Васильевич такую честь заслужил в полной мере! - с еле скрытой насмешкой аттестует своего предшественника Лобанович.
- Умел человек поставить себя, - замечает дьячок.
- Да, это не всем удается.
- Не зарыл своих талантов в землю.
