- Но прежде нужно познакомиться. Ольга Андросова... Не испугала я вас? - спрашивает учительница и смеется.
- Если пугаться учительницы, то лучше пойти и утопиться в Пине.
- Вы простите меня. Еду в свою школу, в Купятичи, и по дороге к вам заехала.
- И очень хорошо сделали. Разденьтесь и немного посидите. У меня как раз и самовар сейчас будет готов.
Ольга Андросова еще совсем молодая девушка. Год, как окончила гимназию. Смуглая, круглолицая, живая и быстрая. Фигурка у нее стройная, складная. Темные волосы подстрижены. Глаза бойкие и смелые.
- Вы еще не были в своей школе?
- Нет, не была. И не знаю, какая она там. А вы уже давно здесь?
- Скоро два месяца будет.
- И работу начали в школе?
- Начал. Второй месяц как занятия идут.
- Охти мне! Как же я отстала от вас!
- Почему же так поздно вас назначили?
- Назначили меня с первого октября. Ну, пока пришло назначение, - а живу я на Смоленщине, - да пока приехала сюда, да в Пинске немного у знакомых побыла, вот и опоздала.
- Ну что ж, лучше поздно, чем никогда.
Андросова - бойкая, общительная девушка. Не прошло и пяти минут, как они разговорились, словно давно уже были знакомы. А когда Ганна принесла самовар, учительница взяла у нее полотенце, стала вытирать стаканы, попросив на это разрешение, и сама налила чаю хозяину и себе. Она пила чай и рассказывала о том, как добиралась сюда. Заговорившись, курила и, видимо, чувствовала себя здесь очень хорошо.
Но в самый разгар чаепития и разговора в окно постучал возчик. О нем здесь и забыли. Возчик этот - крестьянин из Купятич. Ему надоело стоять возле школы, и он забарабанил в окно.
- Скоро поедем?
Ольга Викторовна посмотрела на Лобановича.
- Я и забыла, что мне ехать нужно. Что ж, буду собираться.
- Ольга Викторовна! Отправляйте вы свою подводу домой, а сами ночуйте здесь. Уже ночь, а пока доедете, еще пройдет час. А в школе вашей, наверно, холодно и, возможно, никого нет. Говорю вам, отбросьте всякие церемонии и оставайтесь ночевать. Завтра пойдете в волость, - а в волости вам все равно надо побывать, - возьмете подводу и поедете.
Учительница смотрит на Лобановича.
- А знаете, - говорит она, - вы подаете мне гениальную мысль.
Лобанович выходит во двор.
- Поезжайте домой, - говорит он подводчику. - Учительница здесь останется.
- Здесь так здесь. Но зачем я битый час стоял?
Возчик поворачивает коня, бубнит что-то себе под нос и отъезжает.
Лобанович возвращается в квартиру, а Ольга Викторовна по какой-то аналогии вспоминает один случай из своей жизни и рассказывает о нем.
- Однажды в Смоленске останавливает меня оборванный человек интеллигентного вида: "Дайте мне, барышня, на выпивку". - "Сколько же вам дать?" - спрашиваю. Оборванный человек глубокомысленно приставляет палец ко лбу. "Представьте себе, барышня, впервые в жизни наталкиваюсь на такой вопрос! Ну, дайте, чтобы можно было червяка залить". - "Понятие "залить червяка" - вещь неопределенная и растяжимая: одному и "крючка" достаточно, а для другого "крючок" - капля в море", - замечаю ему. "Совершенно справедливо. Я именно из категории тех, для кого "крючок" - капля в море... "
Ольга Викторовна как бы спохватывается и говорит:
- Может быть, коллега, я вам мешать здесь буду? Бестолковая я!
- Нисколечко! - успокаивает ее Лобанович. - Квартира моя просторная, и даже кушетка мягкая есть.
- Да вы буржуй! - смеется Ольга Викторовна.
- Я только пользуюсь, можно сказать, от вашего брата.
- Как так?
- Тут была когда-то учительница, которой симпатизировал инспектор. Это он для нее приобрел такую буржуйскую роскошь. Так что вы на нее имеете большее право, чем я.
- Ну ладно! - соглашается Ольга Викторовна. - Будем считать этот вопрос исчерпанным. А теперь хотела бы я просить, коллега, чтобы вы ввели меня в курс школьного дела, ведь я в нем ни черта не понимаю. Не знаю даже, как и приступить к нему.
- Ну что ж, расскажу вам, как и что. Только с вас за это магарыч, ведь даром, говорят, и коза не прыгает, - шутит Лобанович.
- За этим дело не станет. Приезжайте ко мне, угощу, - смеется учительница.
- Ну, если так, слушайте. Прежде всего вам нужно собрать учеников. Обычно это делается так: вы назначаете день сбора, а староста - можно и через попа - оповещает родителей, чтобы посылали в школу детей. Соберутся дети, вы их запишете в особый журнал... Вот это все я покажу вам...
Лобанович приносит журналы и раскладывает их перед учительницей, показывает, в каком журнале и что надо записать.
- Как видите, журнал сам подсказывает, как и что записывать. Но это пустяки. Самое паршивое в нашей учительской практике то, что одному человеку приходится вести работу с четырьмя группами, а у вас еще и школа многолюдная - около ста детей наберется.
- Что вы говорите! Около ста человек? И четыре группы! Да ведь это же свинство! Что же я буду делать?.. Охти, головонька моя!
Страх и недоумение отражаются на лице Ольги Викторовны. Лобанович смотрит на нее, а затем хохочет.
- Так это же обычное явление в наших школах, - замечает он.
- Но я не могу себе представить, как можно вести работу в таких условиях. И все четыре группы в одной комнате?
