Наконец дорога кончилась. Вот и школа, и волость напротив нее. Как обрадуется писарь Василькевич, когда узнает о провале своего несносного соседа!
- Вернулся мой странничек! - радостно встретила бабка Параска учителя. - Ну, как же вам ездилось?
- И ездилось, и ходилось, и вот вернулся.
- Ну и слава богу!
Бабка Параска пошла в кухню собирать обед.
Когда Лобанович вошел в свою квартиру, Турсевич сидел за столом, обложившись учебниками. Он порывисто вскочил, шумно встретил приятеля, крепко потряс ему руку.
- Явихся еси?- на церковнославянский лад спросил он путешественника и, посмотрев на него, добавил: - Что-то, братец, ты плохо выглядишь!
- Эх, друг ты мой сердечный, таракан запечный! Дай боже никогда не являться тебе домой так, как я!
Турсевич сразу увял, от его приподнято-восторженного настроения не осталось и следа. Он еще раз окинул взглядом Лобановича, словно желая прочитать его сокровенные мысли, и уже другим тоном спросил:
- А что случилось?
Лобанович без всяких хитростей, прямо и правдиво рассказал обо всем, что произошло в Микутичах.
Помрачневший Турсевич молча слушал приятеля. Тяжело было у него на душе. Мысленно он осуждал молодых учителей, но говорить об этом не хотел. Когда Лобанович окончил невеселый рассказ, Турсевич сокрушенно покачал головой.
- Та-ак! - протянул он. - Дело, брат... гм... не того!
Вошла бабка Параска, быстро накрыла стол. Хотя при ее появлении учителя замолчали, она сразу заметила, что "монашек" приехал с недобрыми вестями, однако расспрашивать его о чем-либо при госте считала неудобным. Бабка вышла из комнаты и тотчас же возвратилась, поставив на стол холодник. Она знала, чем угодить учителю.
- Вот спасибо, бабка, за холодник! - сказал Лобанович, подсаживаясь к тарелке.
Бабка Параска глянула на него, вздохнула.
- Ешьте на здоровье! - И вышла из комнаты.
Турсевич уже пообедал. Он сидел, молчал в о чем-то думал.
- Ну что же, брат, - сказал, пообедав, Лобанович, - пойду спать. Как вышел тогда из дому, с тех пор и не ложился. Отдохну, а завтра виднее будет. - Он глянул на Турсевича и добавил: - Погулял казак на воле, надо и отдохнуть.
Турсевич причмокнул губами, печально покачал головой.
- Гулял и догулялся! Эх, Андрей... Ну, да ничего не поделаешь.
Лобанович остановился на пороге боковушки и сказал:
- Перемелется - мука будет.
- Может, мука, а может, и мука, - заметил Турсевич.
- А что такое мука? - спросил Лобанович и сам ответил на свой вопрос: Мука - это все то, что причиняет нам боль и неприятности. Вот нас выгонят из школы с волчьим билетом, отдадут под суд, посадят, может быть, и в тюрьму, либо вышлют, и мы будем мучиться. А разве таких мало? Разве миллионы простых людей не мучаются под пятой царских сатрапов, помещиков и тысяч других обдирал?.. Но для меня сейчас дороже всего на свете - сон.
Лобанович присел на кровать, снял ботинки, пиджак, положил голову на подушку и тотчас же уснул.
Турсевич остался один за столом. Покой его был нарушен, да и жалко стало приятеля. "А хуже всего то, что сам человек виноват в своем несчастье. Как поможешь ему? И что он этим доказал? Получил уже однажды предупреждение - так нет, ничему оно не научило его. А еще и гордится, словно совершил великий подвиг... Эх, брат, жизнь прожить - не поле перейти!"
Несколько раз Турсевич тихонько прошелся по комнате. Осторожно заглянул в боковушку. Лобанович лежал спокойно на правом боку, подперев плечом подушку. Он спал так крепко, что даже трудно было заметить его дыхание. Турсевич наклонился над другом.
- Вот теперь ты счастлив, потому что ни о чем не думаешь, - проговорил он, отходя.
Новая мысль мелькнула в сознании Турсевича и заслонила все остальные: удобно ли оставаться теперь в школе небезопасного в политическом отношении учителя? Не повредит ли это обстоятельство ему, Турсевичу? И, словно в подкрепление его рассуждений, на память пришли поговорки: "С кем поведешься, от того и наберешься", "Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты".
Еще большая тревога охватила Турсевича. Теперь мысли о судьбе Лобановича отошли на задний план. Захватив с собой учебник, Турсевич вышел из квартиры, чтобы на вольном воздухе обдумать все и принять какое-то определенное решение.
Сказать правду, рассуждал Турсевич, все, что положено программой, он давно проштудировал, ведь не сегодня же пришла ему мысль поступить в институт. А времени осталось не так уже и много. Пока он приедет в свою школу да приведет в порядок домашние и школьные дела, не за горами будет и то время, когда нужно отправляться в Вильну держать экзамены. И опять же приехать туда нужно заранее.
Все мысли Турсевича сходились на одном - оставаться тут долго нет никакой нужды. Такое и было принято решение.
Под вечер Турсевич вернулся с прогулки. Он рассчитывал, что приятель, которого он, напуганный, собирался покинуть, уже проснулся и они откровенно поговорят о своих делах. Но Лобанович не просыпался, лежал все в той же позе. Но проснулся он и ночью и на следующий день утром. Только после полудня, примерно в то же время, когда он лег спать, Лобанович открыл глаза.
