Редактор сладко улыбнулся. Видно было, что эти слова пришлись ему по вкусу. А когда Лобанович поблагодарил его за гуманный прием, редактор встал со своего широкого кресла и крепко пожал руку посетителю.
- Так вот, жду вашей статейки.
Когда Лобанович возвращался из "Минского голоса", ему казалось, что за плечами у него выросли крылья. Без помощи Лисковского и Власюка, без адвоката Семипалова он сам сумел сделать кое-что на пользу себе и товарищам. Не задерживаясь нигде, он быстро шел на квартиру Болотича - там он решил написать "статейку".
К этому времени, закончив свои дела, Болотич сидел в кабинете и наводил порядок на письменном столе, хотя этот порядок и без того был на должной высоте. Болотич сразу заметил веселое, возбужденное настроение своего друга.
- Ну как, Андрей? "С победой, Гришка, поздравляю и расцарапанной щекой"? - спросил он.
- Вот что, Болотимус-Болото, дай мне пару-другую листов бумаги, и ты посмотришь, что я на них напишу, куда и для кого.
Болотич искренне и весело смеялся, выслушав рассказ Лобановича о разговоре с редактором и о результатах встречи.
- Это называется провести попа в решете, - шутливо заметил Болотич. Он вынул из стола с десяток листов хорошей, гладкой бумаги: - Пиши сколько влезет!
Лобанович выбрал спокойный уголок в квартире и сел за работу.
XXVI
Статья Лобановича под названием "Как оно было" появилась через день в "Минском голосе" за подписью "Кудесник". Прочитав ее, Болотич широко раскрыл глаза и некоторое время молча смотрел на приятеля.
- Вот попробуй разобраться, где правда, а где хитрая выдумка! восхищенно сказал он.
- Между правдой и выдумкой, похожей на правду, трудно, мой друже, провести границу, - заметил Лобанович. - Канву для них дает сама жизнь.
- Замысловато говоришь, мой братец. Не выпив чарки доброй настойки, ничего не разберешь.
Сказав так, Болотич направился к своему довольно красивому и даже уютному буфетику, достал вместительную бутылку и поставил ее на стол.
- Это, братец мой, вроде польской старки. Долгов время я хранил ее на торжественный случай.
- Тем самым, дорогой мой Болотимус, ты доказываешь, что ты мой настоящий друг, каким был и в семинарии.
Наливая настойку в чарки, Болотич серьезным тоном заметил:
- А знаешь, Лобуня, эта статья произведет если не переворот, то полное замешательство в головах судебных чиновников, а также и полицейских: ведь "Минский голос" - это их "Символ веры".
- Что ж! - весело отозвался Лобанович, подняв чарку. - Дай боже нашему теляти волка поймати!
Вечером, сердечно простившись с Болотичем, Лобанович отправился на вокзал. Он захватил с собой несколько экземпляров "Минского голоса" со своей статьей. Сидя в вагоне, Лобанович думал о том, как будут удивлены друзья, уволенные с учительских должностей, когда вдруг услышат про "Кудесника". Никому и в голову не придет, что это написал он, Лобанович. Ему было весело и вместе с тем смешно. Он думал в первую очередь о своем приятеле Янке Тукале, думал, как половчее рассказать ему о своих приключениях.
В Столбуны поезд прибывал около одиннадцати часов утра. Чтобы не разминуться с Янкой, Лобанович решил зайти к нему на его прежнюю квартиру. От вокзала до местечка с полверсты. Как же удивились и обрадовались приятели, когда по счастливой случайности встретились на дороге, там, где она поворачивала на вокзал! Они бросились друг к другу:
- Янка!
- Андрей!
Друзья крепко пожали друг другу руки, поцеловались.
- Каким образом так неожиданно очутился здесь? Откуда ты взялся? спрашивал с радостным недоумением Янка.
- Время моего странствия никем не считано, а дороги мои только богом да жандармами меряны, - торжественно ответил Андрей.
- Ты говоришь словно какой-то стародавний пророк, - засмеялся Янка в предчувствии важных новостей, о которых должен сообщить приятель.
- А ты куда странствуешь? - спросил его Андрей.
- Не сам я странствую, моими ногами завладели черти, - в тон приятелю ответил Янка. - Собирался в Минск, но когда увидел тебя, черти от меня отступились - побоку Минск!
- Хорошо сказано!.. Знаешь, Янка, я все время думал, как бы не разминуться нам, а мы взяли да встретились!
- Если кому везет, тот и в лаптях танцевать пойдет, - поговоркой ответил Янка. - Выкладывай, братец, о твоем никем не считанном времени.
Лобанович оглянулся вокруг и тихо сказал:
- Каждому овощу свое время. Свое время ягоде и свое время боровику... Слушай, Янка, давай зайдем в местечко, возьмем на дорогу того, что веселит сердце человеку. Отдалимся от улиц и от стен домов и там, в укромном месте, откроем наши души и дадим волю нашим словам.
- Вот что значит побыть в редакции! Сразу видно, что человек набрался ума! И дурак будет тот, кто станет против этого возражать.
Приятели направились в шинок к тетке Гене за подкреплением. В первом уютном местечке над Неманом они остановились.
- Вот здесь мы и откроем уста наши! - воскликнул Лобанович. - Садись, брат Янка!
