- Знаете что, - сказал урядник, - давайте поедем в Панямонь. Зачем вам оставаться здесь одному? Проветриться надо.
Андрей удивился: урядник ему сочувствует и хочет отвлечь от грустных мыслей... Вот тебе и урядник, полицейский чин!.. А может, здесь какая-нибудь хитрость? Лобанович поблагодарил.
- Боюсь, что задержу вас, я не завтракал еще, - отказывался он.
- Какая же это задержка - завтрак! Можете потерпеть полчаса? А за это время мы будем на хуторке, там и позавтракаем. Поедем?
И действительно, почему не поехать?
Они сели в бричку, миновали Микутичи, а затем через Неман, вброд, выбрались на дорогу, проехав мимо Нейгертова, где жил Янка Тукала. Андрею стало грустно. "Эх, Янка! Думал ли ты, что я поеду с урядником возле твоей хаты и не зайду в нее? Но тебя здесь нет. И ты молчишь, не промолвишь мне ни одного слова! Неужто ты умер для меня?"
Его мысли прервал урядник:
- В чем же вас обвиняют? - спросил он. - За что судят? Почему всех освободили от суда, а вас нет?
Лобанович усмехнулся и сказал:
- В народной сказке рассказывается так. Шел кот лесом, встретил его волк. "Куда идешь, кот?" - "Иду судиться". - "А в чем твоя обида?" спрашивает волк. "Как же не обида, - отвечает кот, - нашкодит кошка, а вину возлагают на кота". Вот и со мной так - кто-то написал воззвание к учителям, а меня за него судить будут.
- Как же так? - удивился урядник.
Лобанович объяснил, как обстоит дело и почему так вышло.
Урядник верил и не верил.
- Если не вы писали, так за что судить вас? Может, здесь еще что-нибудь примешано?
- Этого я не знаю, а если примешано, то не по моей вине и не с моей стороны, - ответил Лобанович и подумал:
"А впрочем, черт его знает, может, подсмотрели, как я с Янкой прибивал к кресту прокламацию? Нет, тогда и Янку взяли бы в оборот".
Из-за пригорка выплыл хуторок, усадьба мелкого арендатора. Урядник повернул коня к высоким воротам, над архитектурой которых, видно, ломали головы местные архитекторы, а может, и сам хозяин. Ворота состояли из двух толстых дубовых столбов, ровных, старательно выстроганных, с дубовой перекладиной на них. Отступив от одного и от другого конца перекладины на аршин, на ней прикрепили еще четыре бревнышка; каждое следующее симметрично укорачивалось и было с концов затесано наискось. В верхнее, самое коротенькое бревнышко был воткнут шпиль, заостренный вверху, как иголка.
- Вот выдумал себе ворота Язеп Глынский, - проговорил урядник, останавливая копя.
Андрей выскочил из брички, через калитку вошел во двор, чтобы открыть ворота, но в эту минуту из хаты показался сам хозяин, лысый, средних лет человек, в расстегнутой жилетке. Глынский был шляхтич и стремился хоть чем-нибудь отличаться от простого мужика.
- Пожалуйста! Пожалуйста! - быстро говорил Глынский, открыв ворота.
Едва бричка остановилась, он подбежал к уряднику и потряс его руку обеими руками.
- День добрый! День добрый! Как же вы вовремя приехали! Как раз к завтраку! Пойдем же в хату!
Лобановича он совсем не замечал, хотя и знал его, и даже руки не подал. Глынский не любил Лобановича за то, что тот "забастовщик" и готов отбирать землю у панов и арендаторов. А такие люди босяки и бездельники, по мнению Глынского. Лобанович отстал от арендатора и от урядника и уже думал, где бы ему скрыться, но урядник оглянулся и воскликнул:
- А вы что ж, Андрей Петрович?! Идем в дом!
Тогда уже и хозяин изменил свое поведение по отношению к "забастовщику". Он подбежал к Андрею, взял его под руку и повел к двери.
- Пожалуйста! Пожалуйста, заходите! Когда-то мы с вашим покойным отцом были добрыми знакомыми...
Глынский повел гостей в чистую половину хаты. В довольно просторной комнате всюду стояли вазоны с цветами, очень распространенными в крестьянском обиходе; воздух был чистый, прохладный. Среди фикусов уютно пристроился стол, застланный белой скатертью.
Глынский попросил гостей садиться, а сам отпер буфетик и достал объемистую бутылку вишневой настойки на чистом спирте. Затем, попросив прощения, отлучился в другую половину хаты. Вернулся он вместе с хозяйкой, еще молодой и очень привлекательной женщиной. Она приветливо поздоровалась с гостями, рассыпая самые приятные улыбки. В дверь на мгновение всунули головы сын и дочь хозяев. Лобанович только мог заметить, что дочь похожа на мать, а сын на отца. Глынский тотчас же приказал им пойти в сад, где было много вишен, и набрать коробку "для пана урядника".
Тем временем на столе появились вилки, ножи и тарелки и следом поплыли сочные колбасы, целая тарелка искусно нарезанных ломтиков полендвицы, красных как лепестки георгинов, заправленный сметаной свежий сыр с черненькими точками тмина и сыр, немного подсушенный. Одним словом, богатое угощение.
Урядник, внимательный, деликатный кавалер, обратился к красивой хозяйке, пани Анеле:
- Садитесь, пани, за стол, без вас не будет порядка.
Хозяин налил вместительные чарки настойки и произнес целый тост. А хозяйка переводила взгляд то с мужа на урядника, то наоборот, Лобановича обходила. Глынский говорил:
