– В милиции будешь объяснять. Открой дверь, я выйду.
Окинув его презрительным взглядом, Дианка отвернулась и попыталась открыть запертую дверцу машины. Леденящий холод ужаса сковал Женю.
– Нет! – руки его молниеносно дернулись к ней, пальцы обхватили тонкую девичью шею, рванули назад.
Что-то хрустнуло, тело Дианки, обмякнув, бессильно привалилось к Жене. Глядя в ее равнодушные ко всему, широко раскрытые глаза, он чувствовал, что внутри него все цепенеет.
«Изнасилование и убийство несовершеннолетней. Что же теперь со мной будет?».
Внезапно возникло безумное желание жить, мысли четко заработали в поисках спасения. Включив зажигание, Женя медленно повел машину, выбирая наиболее занесенное снегом место. Притормозив рядом с небольшим овражком, наполовину заметенным пургой, он вытащил тело Дианки, подумав, кинул рядом с ней ее шубку и тщательно облил все это бензином из стоявшей в багажнике канистры. Затем бросил спичку и, рванув машину с места, поехал прочь, выжимая всю возможную на занесенной дороге скорость и стараясь не оглядываться на полыхавшее позади него пламя.
Всю ночь в квартире Лузгиных горел свет. Стоя у окна, Тимур неподвижно глядел на занесенную снегом улицу. Заплаканная Лиза металась по квартире, Толик ходил за ней по пятам, пытаясь успокоить.
– Вспомни, Лиза, может, у нее есть еще какой-нибудь друг, приятель?
– Я всех обзвонила, всех! – рыдая, она упала на диван. – Ее нет нигде, нигде, понимаешь? Тимур, что же нам делать? Надо звонить маме!
Тимур повернул к ней посеревшее и осунувшееся за несколько часов лицо.
– Подождем до утра, Лиза, – жестко проговорил он, – мама сейчас все равно ничего не сможет сделать.
– Я звонил папе, – сказал Толик, – он говорит, что вообще-то милиция начинает искать через три дня, но он постарается узнать – утром к ним поступает информация обо всех происшествиях по городу. Если что узнает, сразу сообщит.
Отец Толика работал на Петровке, но ждать его звонка у Лизы не было сил.
– Давайте, мы сами туда поедем, прямо сейчас!
– Перестань, Лиза, – голос Тимура звучал хрипло, словно кто-то железной рукой сдавил ему горло, – мы ничего не сможем сделать. Ничего! Точно также было, когда пропал папа. Ты не помнишь, ты еще была маленькая, а я помню.
Московский поезд прибыл в Ленинград в шесть утра, но Женя еще часа три покрутился на Московском вокзале, дожидаясь, пока Сергей и Халида уйдут на работу – боялся, что не в состоянии будет выдержать встречу с матерью Дианки. В начале десятого, когда он, прислушавшись на всякий случай, осторожно повернул ключ в замке входной двери, Петр Эрнестович, еще был дома и вышел в прихожую его встретить.
– Ты здесь уже совсем перестал появляться, Евгений, – недовольно сказал он сыну, – но хоть иногда-то давай о себе знать.
– У меня работа над диссертацией в самом разгаре, папа, поэтому не всегда есть время тебе докладывать о нюансах личной жизни.
– Я понимаю, но вчера звонил Марат Васильевич, тебя искал – ты, оказывается, вообще не появляешься в университете.
Марат Васильевич Доронин был научным руководителем Жени, и они действительно не встречались уже более месяца.
– Я ведь сейчас в основном в библиотеках, папа! Хочу закончить вторую главу диссертации и ему показать. А что он хочет?
– Во-первых, он хочет тебя видеть, что совершенно естественно. А во-вторых, завтра в одиннадцать ты должен представить на ученом совете отчет о проделанной работе. Дай мне хотя бы телефон той дамы, у которой ты постоянно проводишь время, а то меня спрашивают, как тебя найти, а я и не знаю, что ответить, даже неловко.
– Да ну ее, я с ней на время разругался, – Женя нарочито небрежно махнул рукой. – Ладно, пап, не сердись. Дай, я тебя поцелую и пойду готовиться к докладу.
Покачав головой, Петр Эрнестович вздохнул и стал надевать пальто. После смерти жены руки у него начали дрожать, и теперь он никак не мог попасть в рукав. Женя помог отцу одеться, заботливо поправил шарф на его шее, нежно поцеловал в щеку.
«Хорошие у меня дети, – думал академик Муромцев, спускаясь в лифте. – Златушка моя ненаглядная, почему ты так рано ушла от меня? Сколько счастья ты дала мне в этой жизни, но наши дети – самое дорогое, что ты мне оставила».
Тимур и Лиза с Толиком приехали на Петровку к одиннадцати. Отец Толика сам встретил их и провел к себе в кабинет. Говорил сухо, отрывисто – согласно сводке по городу накануне вечером и ночью произошло несколько несчастных случаев, но все жертвы опознаны, Дианы среди них нет. Однако рядом с парком Горького обнаружен обгоревший труп девушки лет семнадцати. Внешне ее опознать невозможно, но эксперты попробуют провести идентификацию по костной ткани – ведь Лиза с Дианой идентичные близнецы, и если Лиза согласна на участие в экспертизе…
– Согласна! – она закрыла лицо руками и заплакала.
Предварительные результаты экспертизы почти не оставили сомнений.
Тимур сам позвонил в Ленинград и изменившимся от горя голосом сказал Сергею:
– Дядя Сережа, Диана погибла, вы сами скажите маме, я не могу…
Халида выслушав мужа, почти не изменилась в лице. Спустя два часа они с Сергеем вылетели в Москву.
