– Наверное – там знакомый Сергея Эрнестовича работает, специалист с мировым именем.
– С мировым, а вылечить не может. Ребята тоже переживают, наверное?
– Естественно. Тимур еще как-то старается держаться, но на Лизу смотреть страшно.
– А Диана как?
Толя вздрогнул, как от удара, и уставился на гостя.
– Диана? Так вы… вы ничего не знаете?
Внезапно Алексей почувствовал, что бледнеет.
– Что знать-то? – дрогнувшим голосом спросил он. – Ничего я не знаю, уж сколько лет не общались. Проездом в Москве, вот и решил зайти. Что молчишь? Говори, не томи!
– Дианка погибла этой зимой, – тихо сказал Толя, – после этого у Халиды Рустэмовны и случился инсульт. Вы… Вам плохо? Я сейчас воды…
Мир качался и кружился перед глазами вместе с расстроенным лицом Толи. Зубы звякнули о стакан с водой, но сделать глоток не было сил – спазм сжал горло. Отстранив руку юноши, Алексей выпрямился – сейчас ему следовало взять себя в руки и выяснить подробности.
– Как? – казалось, что за него говорит кто-то другой – чужой и незнакомый. – Я должен знать, как это случилось, скажи мне все, как сказал бы… ее отцу.
С минуту Толя пристально смотрел на гостя, потом поставил стакан с водой на журнальный столик и начал рассказывать.
– Уже полгода прошло, но пока ни одной зацепки, – угрюмо сообщил он под конец, – опросили всех – друзей, знакомых, соседей. Столько людей пыталось помочь – как что-то всплывало в памяти, так сразу звонили и сообщали. Но ничего! Попрощалась с двоюродным братом и словно в воздухе растворилась. Мы с Лизой сами ходили к метро – там всегда старушки торгуют, мы их спрашивали, не заметили ли они похожей девушки. Лиза с Дианкой ведь на одно лицо… были.
– И что же, неужто никто и ничего?
– Одна бабуля только ее и вспомнила – как они с Анваром поцеловались, а потом он зашел в метро, а Дианка постояла и тоже пошла. Куда пошла, ей недосуг было следить – торговалась с покупательницей. Конечно, было бы лето, нашлись бы еще свидетели, а зимой под шапкой и лица почти не видно.
– Так теперь, выходит, это дело закроют? – сурово спросил Алексей. – Раз и без того ничего нет, а со временем и вообще все забудется.
– Сдадут в архив, – поправил Толя, – со временем, может, что-то и всплывет, – он вздохнул и расправил плечи, – но я независимо от этого буду искать сам. Я найду их!
Алексей печально покачал головой.
– Не так-то легко самому, и молодой ты слишком.
– Не такой уж и молодой, как вы думаете, я в этом году уже закончил юридический, сейчас стажируюсь на Петровке, скоро и сам буду работать следователем.
– Что ж, удачи тебе.
Бредя к метро, Алексей вспоминал их с Самсоновым (Юрием, мысленно поправил он себя) разговор в Париже. Это было в марте, Юрий тогда со светившимся взглядом рассказывал ему о своих детях, терзался, что нарушил покой дочери, а ее к тому времени уже почти два месяца, как не было в живых. И от этой мысли яркое августовское солнце вдруг показалось Алексею черным. Он спустился в метро, сел в вагон и, закрыв глаза, продолжал вспоминать, пытаясь вытащить из памяти что-то постоянно ускользавшее, но не дающее покоя. Его растолкала бойкая старушка.
– Мужчина, уступите место!
– Простите, – Алексей торопливо вскочил, усадил ее на свое место, но она все никак не могла успокоиться:
– Закроют глаза и словно не видят! Ничего, доживут до нашего возраста!
Добродушная толстуха вступилась за Алексея.
– Хватит ворчать-то, села – сиди. А то целый день у метро стоишь, огурчиками торгуешь, и ничего, а тут человек, может, устал, с работы едет.
«У метро стоишь…».
Голос диктора перебил его мысли:
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Октябрьская».
Спохватившись, что нужно выходить, Алексей бросился к выходу и, лишь оказавшись на платформе, сообразил, что вышел на одну станцию раньше, чем нужно. Постояв в нерешительности, он махнул рукой и решил подняться наверх – немного оглядеться и отойти от гнетущего гула метро. В другое время собственная бравада привела бы его в ужас, но сейчас, когда сердце было переполнено скорбью, а голова мыслями, перспектива заблудиться беспокоила мало.
Район Шаболовки показался Алексею куда более оживленным, чем Теплый Стан. Пройдя несколько шагов, он остановился в толпе пешеходов, ожидавших, пока загорится зеленый свет, и тут в мозгу его словно вспыхнуло, слилось воедино:
«У метро стоишь… Одна бабуля ее вспомнила… Они с Анваром поцеловались… Тут я ее и увидел – она провожала двоюродного брата……
Конечно же – именно Юрий Лузгин, родной отец Дианы, последним видел ее живой! Покатал по городу, они поговорили, а потом? Где он ее потом оставил? Раз не у дома, значит, девочке захотелось отправиться куда-то в другое место – наверняка туда отец ее и повез. Привез, оставил и уехал, а потом решил исчезнуть, чтобы больше не вносить сумбур в жизнь своих детей. Если б он знал о случившейся трагедии и дал показания следователю, убийцу (или убийц), возможно, давно бы разыскали.
