Женщина, обхватив мужчину за плечи, быстро заговорила.
– Да-да, уходите. Уходите скорей. Уходите…
– Та-ак, – протянул Андрей, – с этим ясно. А плата? Мы вон, половину уже сделали.
– Уходите, – повторила женщина, – уходите.
Андрей покачал укреплённый ими стояк – повалить его уже будет сложно – и посмотрел на Эркина. Тот уже встал и отряхивал джинсы и рубашку. В ответ на взгляд Андрея пожал плечами. Мужчина что-то рычал и рвался к ним из рук плачущей женщины. Андрей махнул рукой, подобрал свой ящик, и они пошли со двора. Но у висевшей на одной петле калитки Андрей не выдержал и обернулся.
– Чтоб наш кусок тебе поперёк горла встал.
Мужчина снова начал рваться за ними, но они уже ушли.
Молча, они миновали несколько домов. Спускались сумерки, и найти работу было уже никак невозможно. Андрей остановился закурить.
– И на чёрта я созорничал, – тоскливо сказал Эркин. – Дёрнуло же меня…
– Ничего, – отмахнулся Андрей. – Жаль, морду ему не набили, а так всё нормально.
Они шли по стремительно пустеющей улице. Странно, но потеря заработка, похоже, не слишком огорчила Андрея.
– А трудно теперь будет, – вдруг сказал Андрей. – Это ж из пленных, понял? Возвращаются. И что не довоевали, на нас отыграют.
Эркин угрюмо кивнул. Он тоже заметил, что в городе появились белые в старой форме. Они недружелюбно ворчали вслед, придирались, когда на них работали… Похоже, Андрей прав. И только потерей работы не обойдётся.
– Давай что ли завтра с утра на станцию?
– Думаешь, на рынке не отломится?
– Заглянуть можно. Да толку… – Андрей сплюнул на середину мостовой.
– Посмотрим. На станцию всегда успеем. И на вещевой загляну.
– Прибарахляешься? – ухмыльнулся Андрей.
– В сапогах ноги горят. Да и к зиме целее будут.
– Далеко заглядываешь, – покрутил головой Андрей. – Ну, бывай.
– Бывай.
По дороге домой Эркину почудились за спиной шаги. Несколько раз он останавливался и прислушивался. Было уже совсем темно, и вне Цветного квартала индейцу лучше никому на глаза не попадаться. Ни полиции, ни своре, ни любой белой сволочи. Но он пошёл дальним путем, через парк, куда с наступлением темноты никто не рисковал сунуться. В парке он перестал слышать шаги и побежал через дворы домой. Не рискуя хлопать калиткой, перелез через забор у навеса Старой Дамы и, прячась в тени сараев, пробрался к дому. У сарая Жени он снова прислушался. Нет, похоже, оторвался. Но кто же ходит за ним? Неужели этот… Рассел, о котором говорила Женя. Что ему нужно?
Эркин бесшумно задвинул засов на калитке и вошёл в дом. Нижняя дверь, ступеньки скрипучие, надо бы починить, но это у Андрея надо сначала выспросить потихоньку, что и как. Звать его на эту работу он не может, не брать же с Жени деньги, а бесплатно Андрею с какой стати работать. Верхняя дверь. Он закрывал верхний замок, когда рядом прозвучало тоненькое.
– А мы сегодня твой пакет доедим?
И голос Жени.
– Ах ты, бесстыдница, нет чтобы поздороваться.
И недоумённый вопрос.
– А он разве гость? Он же свой.
Эркин прислонился лбом к двери и постоял так, будто не мог справиться с замком. Потом обернулся. Дверь в комнату открыта, и в двери стоит Женя с прислонившейся к ней Алисой, смотрят на него и обе улыбаются. И из кухни тянет запахом чая и чего-то вкусного. И он сбросил, как ненужный груз, и шаги за спиной, и сорвавшийся заработок, и страх от мелькнувших за углом фар… И улыбнулся.
…Толстые маленькие лепёшки Женя называла oladii, а Алиса oladushki. Он не сразу понял, что это одно и то же, и повторил: оладьи, оладушки.
– Да, Эркин, – Женя подвинула ему сметану в чашке. – Ты в сметану их макай, так вкуснее. – И перешла на английский. – Алиска опять стала путать. Ты же уже много слов по-русски знаешь, так давай тоже, день по-русски, день по-английски, хорошо? – он неуверенно кивнул. – А то ведь эта обезьянка так ни одного языка знать не будет.
– А разве сегодня английский день? – вмешалась Алиса. – Сама же по-русски начала. Про сметану.
Женя засмеялась и сказала по-русски.
– Виновата, исправлюсь.
И посмотрела на Эркина: понял ли?
– Я… плохо говорю… по-русски, – осторожно составил он фразу.
– Всё правильно, – одобрила Женя и тут же уточнила. – Сказал правильно. А говоришь ты совсем не плохо. С Андреем на смеси говорите? – перешла она на английский.
– Когда как, – быстро ответил он по-английски же.
– Ты ей смешивать не давай, а сам говори, как удобнее, – сразу изменила решение Женя.
– Да?! – тут же возмутилась Алиса, – а я тоже хочу…
– Мала ты ещё для хотений, – не давала ей перейти на английский Женя.
Он слушал их перепалку молча, и всё та же неуверенная улыбка чуть морщила ему губы, почти не меняя лица, только глаза поблёскивали.
Женя уложила Алису, а он ещё сидел за столом, ожидая их обычного вечернего разговора.
– Всё, спи, маленькая. Мне завтра с утра на работу, спи, Алиска.
– Тебе всегда на работу, – пыталась спорить Алиса.
Наконец она затихла, и Женя вернулась к столу. Села, налила себе и ему чая.
– Как сегодня?
– Немного. Мне… в имперских заплатили. Ничего?
– Не страшно, – махнула рукой Женя. – Вот давай и посмотрим, как у нас с деньгами.
