– Шоколад лучше. Но дороже.
Андрей улыбнулся.
– Ты пряников не пробовал. Печатных.
– Это как?
– Ну-у, – Андрей замялся и безнадёжно махнул рукой. – Откуда тебе знать. Я и сам-то один раз ел. Давно. Это ещё с нами… – и резко оборвал фразу, будто его кто по губам ударил.
Эркин сделал вид, что ничего не заметил. У каждого свои тайны, и не лезь, куда не зовут.
Когда они подошли ко двору, из распахнутых ворот выезжал грузовик. Они пропустили его и вошли. Андрей негромко присвистнул и восхищённо выругался. У всех сараев лежали длинные не чурбаки даже, а брёвна.
– Пиленые! – Андрей сплюнул. – Это ж на какую печь пилили, жухалы!
– Сработаем.
– А то нет.
Посреди двора разворачивался последний грузовик и гомонили женщины. Андрей подмигнул Эркину. Эркин кивнул. Здесь Андрей договорится и лучше, и быстрее.
– Ага, уже пришли! – Женя решительно пошла им навстречу. – Отлично.
Эркин не знал, куда смотреть и что говорить, но Женя всё взяла на себя. Видимо, уже всё было обговорено, потому что остальные женщины только кивали, подтверждая её слова.
– Вот это всё, – Женя широким взмахом обвела двор. – Всё вам. За день справитесь?
– Да, мэм, не извольте беспокоиться, мэм, – Андрей незаметно подтолкнул Эркина локтем. – А как с оплатой, мэм?
– Плата общая. Со всех сразу. Дважды поедите.
– Со всех сразу, это понятно, мэм. Но сколько, мэм?
– Семьдесят пять.
– Всего?!
– Каждому. Но с укладкой.
Андрей восторженно ткнул Эркина локтем под рёбра. Эркин только вздохнул в ответ. Сумма фантастическая. Для Жени тоже.
– Хорошо, мэм. С какого края начинать, мэм?
– Как хотите.
Женщины смотрели на них, в общем, доброжелательно, но Эркин потупился и уставился в землю, предоставив всё решать Андрею.
– Сначала пилим, – предложил Андрей.
– Давай так, – вздохнул Эркин.
Он следовал за Андреем как автомат и даже не сразу сообразил, что тот придумал пилить сразу для нескольких сараев.
– Перепилим, откинем. Переколем и идём дальше. Идёт?
– А укладка? – пришёл в себя Эркин.
– А! – отмахнулся Андрей. – Для передышки. Давай с того края.
Эркин кивнул. С того, дальнего от Жени, так с того.
– Ну, пошёл?
– Пошёл.
Знакомое повизгивание пилы, слаженный ритм парной работы. На третьем бревне Эркин сообразил, что семьдесят пять каждому сложатся из долей женщин и что Жене это необременительно. Да и он же всё равно деньги ей отдаст, все семьдесят пять, а это больше, чем она вложит. Три бревна у него на это ушло, но всё же сообразил! И сразу стало легче дышать.
– Хорош, – Андрей прислонил пилу к козлам, оглядел наваленные у трёх сараев чурбаки. – Вроде не напутали.
Эркин оглядел топоры, выбрал показавшийся получше остальных. Андрей достал свой из ящика.
– Ну, пошёл.
– Пошёл.
Рубашку Эркин скинул почти сразу. Как ни закатывай рукава, как ни расстёгивайся, а намокшая на лопатках ткань липнет к телу, и тогда вырвать рукав ничего не стоит. Женя только-только ему рябенькую зачинила, а про тенниску и говорить нечего. Вязаная ткань ползёт от малейшей дырки. Андрею хуже. Даже рукава не закатать. Даже… В руках-то все и дело. Про шрамы можно чего и придумать, а про номер? Нельзя ж спину открыть, а руки чтоб прикрытыми оставались.
Эркин закончил свой сарай быстрее. Уложил поленья, подобрал и заложил щепки, а когда вышел, Андрей уже укладывал свой. Третий они в два топора обработали быстро. Затащили козлы, Эркин забросил топор. Притворили двери и пошли к трём следующим. И всё заново.
– Чего психовал-то? – Андрей говорил тихо, но отчетливо, по-камерному, как они оба умели и привыкли.
– Заметил?
– А то нет! Ну, так чего?
– Так. Показалось, – ушёл от ответа Эркин.
– Ну да, – хмыкнул Андрей. – Когда кажется, креститься надо. Иногда помогает.
– Учту.
И вдруг неожиданный вопрос.
– Здесь квартируешь?
У Эркина перехватило дыхание, а Андрей спокойно продолжал.
– Говорил, за работу снимаешь. Попроси хозяйский топор. С этими лишняя морока. Только время теряешь. Дерьмо, а не топоры. И пилу. Эту направлять, только… – он замысловато выругался, потому что именно в этот момент ржавая пила Старой Дамы застряла намертво.
Эркин выпрямился, коротко и твёрдо глянул в глаза Андрея.
– Выдёргивай эту хреновину, я за инструментом схожу.
Андрей стал высвобождать пилу, а он взял рубашку и через весь двор пошёл к распахнутому, как все в этот день, сараю Жени. Андрей сам ли понял, или от Проныры что узнал… И плевал он на всё. Андрей прав. Он снимает за работу. Значит, инструмент хозяйский на нём. Как он потом это уладит, что на чужой работе хозяйский инструмент тупит – его забота.
Когда Эркин, оставив на двери сарая рубашку, вернулся с пилой и топором, Андрей уже справился с ржавой рухлядью и ждал его.
– Во! – после первого же запила заулыбался Андрей. – Это дело. Сам точил?
– Не нанимать же! – усмехнулся Эркин.
Зря, что ли, он почти каждый вечер колупался в сарае, доводя до ума инструмент.
– Кормёжку дважды обещали. Тоже, что ли, сообща?
– А не всё равно, хотя… много хозяев плохо.
– Чем это?
– Все бьют, и никто не кормит.
– Это да. Бывает. Посмотрим, как накормят.
Солнце пекло вовсю. Рубашка Андрея потемнела и прилипла к спине. Торс Эркина влажно блестел.
– Пошёл?
