Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Бывает так, что попаданец попадает туда, где его никто не ждет. Но что, если твоя душа таит в себе что-то древнее? Например, воспоминания уснувшего много тысячелетий назад бога.Запретные технологии и методы решения вопросов в стиле канувших Древних, готовит нам на страницах книги тот, кого когда-то называли Ра.
Программа, целью которой было выведать секретные директивы, ходила вокруг да около. В этот раз она приняла образ человека в белом одеянии, со стопочкой бумаг на твердом основании и с примитивным манипулятором для письма в правой руке. Я был обездвижен странным системным решением в виде одетой на меня рубахи с длинными рукавами. Рукава обхватывали мой корпус и были завязаны узлом у меня же на груди. Им нужно было, чтобы я сохранял сознание, но стоило мне предпринять решительные действия по взлому системы изнутри, как внутримышечной инъекцией меня вводили в состояние без чувств. Скорее всего, оные впрыскивались мне капсулой, в которой я находился в реальном мире.
Со мной в комнате, помимо программы допроса, находилась боевая программа — крупный парень с несвойственными для настоящего мира мышечными комплекциями. Боевая прога нужна была, чтобы обезопасить программу допроса — твари знали, что сознание мамаяктли способно на многое.
– Илья Васильевич, значит, говорите, идет война между планетами, и вы — что-то типа солдата из будущего? – вежливо и притворно по-дружески продолжила программа допроса, обращаясь ко мне.
– Как вы меня называете — не важно. У меня не было доступа к секретным директивам, я простой штурмовик «С» класса, – соврал я, наблюдая за мимикой искусственного интеллекта.
Боевая программа чуть улыбнулась, скрестив огромные руки на груди, а программа допроса наоборот была учтива и серьезна.
– Нам вовсе не нужны ваши тайны, мы вам не враги. Наоборот. Я тут, чтобы помочь вам. Только пока не могу понять чем.
Программа в белом не врала, но и что-то недоговаривала. Визуализация в виде возрастного, лысоватого мужчины в поверхностных линзах для усиления зрения должна была внушать мне уважение к возрасту. Мне хотели показать, что его биологический возраст составляет порядка ста шестидесяти лет.
– Тогда выпустите меня из системы. Я хочу говорить с Крио лично!
– Илья Васильевич, вы полагаете, что вы находитесь в мире программ, как в фильме «Матрица»? – продолжила допрос машина.
— А вы утверждаете, что это не так и вы не программы? – я улыбнулся, разговор начинал забавлять.
— Ну, допустим. Расскажите про вашу миссию в нашем мире. Быть может, вам нужно кого-нибудь спасти? Возможно, все человечество?
Программа расставляла логические ловушки, целью которых был психологический контакт со мной. Но почему не применить нейродопрос? Я не знал почему, но был рад, что система это не использует.
– Моя задача — исполнять приказы старшего по классу, больше я ничего не знаю. Можете меня деинкарнировать!
Моя смерть была бы выходом из капкана, и в следующий раз я бы не оставил свой эко-костюм в городе 234.
-- Хорошо, не волнуйтесь. Давайте поговорим про вашего старшего. Это он вам приказал выкрасть из магазина «Выбор» упаковку пива «Ледяное» и кидаться банками по милицейским экипажам? Что вы там кричали при этом?
Программа склонилась над листком бумаги, делая вид, что не может прочитать текст:
– за Ра, за Фаэтон, за Землю.
– Я не штурмовал магазины и об этом слышу первый раз, – возразил я.
– А вот у меня, Илья – можно, я буду вас так называть? – иная информация, – и программа допроса продолжила нести иррациональный бред. – Второго августа двухтысячного года, отмечая профессиональный праздник: день воздушно десантных войск, старший сержант запаса, Илья Васильевич Стальнов, 28.06.1976 года рождения, нанес рядовому милиции Петрачуку В.И. и сержанту милиции Иваненко М.Л. многочисленные удары колбасными изделиями.
Программа посмотрела на меня, поправив стеклянные линзы на лице.
– Илья, вы били милиционеров двумя палками сырокопченой колбасы, призывая посетителей магазина вставать на борьбу с рептилоидными захватчиками, – программа допроса выдохнула. – Скажите, Илья, тот, кто вами руководил, приказывал вам это делать изнутри? Ведь с вами рядом никого в этот момент не было.
Я молчал. Программа применяла специальные термины, смысла которых я не понимал. Это было упущение искусственного интеллекта, ведь допрос должен быть понятен объекту, иначе в этом не было никакого смысла. Кроме, конечно, психологической перегрузки нервных узлов, когда уставшую от разговоров жертву мучают нескончаемой информацией, не давая ей отдыхать. Но тут что-то не сходилось. Внутри визуализации мне давали спать вдоволь. Я даже просыпался и чувствовал себя отдохнувшим. Это странно – просыпаться ото сна внутри сна.
– Слушай, программа, у тебя есть имя? – решил я перевести разговор в конкретное русло.
– Илья, меня вы можете называть Семен Игоревич. Я – заведующий психиатрическим отделением, в которое вас доставили после вашего пьяного дебоша.
Программа говорила, а в моей голове всплывали слова:
«Нет, это не клиент наркологического. Устойчивая шизофрения проявляется даже вне алкогольного опьянения».
– Семен Игоревич… странное имя для программы допроса, – улыбнулся я.
– Это единственное, что вас смущает? – спросила программа.
А в моей голове снова всплыло:
