— Со мной не заберут, — приосанившись, Доронин расправил плечи, — сейчас позвоню, и все в момент снимут.
— Ты что, так сильно с ментами дружишь?
— Скажем так: у их начальства есть причины со мной не ссориться.
— Почему?
Артем засмеялся наивности ее вопроса.
— Потому, любимая, что я могу устроить им кое-какие неприятности.
— Правда? — мгновенно взметнувшись со своего места, она оказалась позади него, обхватила сзади за шею и страстно зашептала ему в ухо: — Устрой! Пожалуйста, Артемчик, устрой им неприятности! Я их ненавижу!
Поцеловав ладонь Зойки, он притянул ее к себе, усадил на колени и начал целовать в шею, весело приговаривая:
— Не надо так ненавидеть милиционеров, маленькая, они охраняют нас от бандитов и помогают сберечь нашу собственность. Если у тебя когда-то и были с ними столкновения, то это дело прошлое. Теперь ты будешь моей женой, заживешь совсем другой жизнью, и милиционеры станут твоими лучшими друзьями.
С обиженным видом Зойка вырвалась из его рук, отскочила в сторону и, зло поблескивая глазами, забилась в угол обитого плюшем дивана.
— Ага, охраняют! Сильно они охраняли, когда меня изнасиловали! Только издевались и запугивали, а что я тогда понимала? Мне только четырнадцать лет было!
Доронин удивленно приподнял бровь.
— Четырнадцать? Ты же, кажется, говорила, что тебя изнасиловали в двенадцать.
— В двенадцать? Ну… в двенадцать это было так — слегка. А в четырнадцать меня трое скотов завезли к себе на дачу и там все втроем… Ужас, что они со мной делали!
— Неужели тебе это не понравилось? — в словах журналиста слышалось явное недоверие.
— Конечно, нет! — оскорблено возразила она. — Я не хотела, а они меня хлестали ремнем, даже след остался, посмотри!
Говоря это, Зойка медленно спустила спортивные брючки, жестко поскребла ногтями голую ягодицу, а потом повернулась к Доронину задом. После порки, заданной ей однажды отчимом, там осталась маленькая белая полоска, которая выступала и становилась видимой, только если очень сильно потереть вокруг кожу.
— Бедняжка, — благоговейно прошептал Артем, покрывая поцелуями крохотный шрам, а рука его в это время поспешно расстегивала ширинку брюк.
Когда спустя полчаса они, уже приведя себя в порядок, сидели рядышком на диване, Зойка продолжила начатый разговор:
— Между прочим, даже свидетель есть, что они меня завезли и изнасиловали — там у них на даче парень один сторожем работал, он все видел и слышал, только боялся вмешиваться, у них ведь знаешь, кто был главный? Сынок Гориславского.
— Даже так? — неожиданно заинтересовался Артем. — И ты так потом никому и не сказала?
— Почему не сказала? Сначала даже уголовное дело в милиции завели, я ведь была малолетняя. Только милиция с Гориславским заодно, они это дело вообще куда-то похерили. Мамаше моей пятьсот рублей сунули, чтобы она не рыпалась. Ей-то что, ей на меня с высокого потолка плевать. А парню тому, который свидетелем был, сказали, чтобы тихо сидел и рот не разевал. Он меня один раз даже встретил на улице, говорит: ты, Зоя, не сердись, я бы их не побоялся и на суде бы выступил, но что я могу сделать, если и твоя мать с ними на сговор пошла?
Сама подивившись тому, какой складно у нее вышло, Зойка неожиданно решила, что не будет больше сочинять стихи, а начнет писать детективы — как Агата Кристи, например. И, может даже, по этим детективам тоже станут снимать кино. Ее честолюбивые мечтания были прерваны Дорониным — сильно заинтересовавшись услышанным, он начал выпытывать полообности.
— А экспертизу ты проходила?
— Конечно, проходила, меня два врача смотрели и анализы брали. Только это все тоже куда-то спрятали. Меня каждый день пугали, чтобы я сказала, будто все нарочно придумала, а если не скажу, то меня в колонию для малолетних отправят.
— А где сейчас этот свидетель — ну, тот парень, о котором ты говорила?
«Наконец-то! Теперь надо осторожненько, шаг за шагом».
— Здесь — в городе, — равнодушно ответила она.
— Как бы мне с ним побеседовать? Ты можешь меня к нему отвести?
— Ладно, отведу. А зачем тебе?
— Я же говорю: побеседовать. Если он согласен выступить свидетелем, то это дело можно попробовать вытащить на белый свет, преступление не должно остаться безнаказанным.
— Да что ты сможешь сделать против них, Артемчик? И потом, уже четыре года прошло. Но если ты хочешь, я тебя к нему хоть сегодня отведу — я знаю, где он работает.
— Хорошо, сегодня днем мы зарегистрируем наш брак, а вечером ты отведешь меня к тому парню. Помимо всего прочего, я теперь, как твой муж, должен защищать твои интересы, и те, кто тебя обидел, за это ответят.
В ответ на это Зойка подняла на него светившиеся искренней благодарностью глаза. Мужчина, обитавший в теле Доронина, любовался ее прекрасным личиком и ощущал новый прилив желания, а журналист, пробудившийся в его душе, восторженно потирал руки — в эпоху гласности обнаружить положенное под сукно дело об изнасиловании четырнадцатилетней девочки сыном председателя исполкома! В цепи разоблачений темных махинаций партийной элиты это могло бы стать очередной сенсацией.
