— Врешь! — оскорбленный муж снова попытался настигнуть своего супостата пинком, но тот уже оценил ситуацию и сумел ловко увернуться. Удар ногой пришелся в стену и был настолько силен, что послышался громкий хруст. — Черт! — Застонав от боли и злости, Ваня схватился за поврежденную ногу и завертелся на месте.
Увидев, что противник на время выведен из строя, Коля почувствовал себя уверенней.
— Да ладно тебе, чего не бывает, — нагловатым тоном сказал он, стараясь на всякий случай держаться подальше от Вани.
Тот, прихрамывая, двинулся следом и пригрозил:
— Убью, паразита!
Однако боль в ноге сделала его голос не столь грозным. Коля начал пятиться, Ваня, хромая, на него наступал, и так они добрались до салона. Здесь боль в ноге у Вани стала невыносимой, и он, с трудом добравшись до кресла, плюхнулся в него всей своей тяжестью. В пальцах стопы у него болезненно дергало — явно удар о стену повредил какую-то косточку. Поняв, что враг уже не опасен, Коля миролюбиво заметил:
— Если хочешь, мы все обсудим, как мужчина с мужчиной, но шуметь зачем?
— Она плачет, говорит, что ты ее принудил, — огрызнулся Ваня, покачивая в воздухе травмированной ногой, чтобы облегчить страдание.
— Изнасиловал что ли? — насмешливо фыркнул Коля.
— Обещал мяса дать!
— Ну и что ты возникаешь? Мясо не понравилось?
— Скотина!
— Нет, правда — она мне дала, и я ей дал, все честно. Ну и что ты орешь, хочешь, чтобы весь город знал?
В голосе Коли слышалась чуть ли не дружеская укоризна, и Ваня Ефремов сдавленно простонал:
— Да я Голубковой башку оторву, если кому еще хоть слово вякнет, я ей это уже сказал. А вот тебя однозначно убью.
— Ладно тебе!
— Покоя тебе больше не будет, это точно! — пообещал Ваня, и глаза его зловеще блеснули.
Вскочив с кресла, он подпрыгнул на одной ноге и мертвой хваткой вцепился Коле в горло. Тот не ожидал нападения и не успел отскочить. В глазах у него начало темнеть, дыхание остановилось, и в отчаянной попытке высвободиться он изо всех сил стукнул каблуком ботинка по поврежденной ноге Ефремова. Тот охнул и ослабил хватку. Вдохнув воздуха, Коля пнул его снова, потом резким ударом под дых сшиб с ног.
Ваня Ефремов, белый от боли сидел на полу, закрыв глаза и подтянув к себе больную ногу. Подхватив подмышки бессильно обмякшее тело, Коля отволок его к креслу, поднял и усадил поудобнее, уложил ладони на подлокотник. Голова Вани откинулась назад, он немного сполз вбок, но это уже не имело значения — торопливо открыв настенный шкафчик, Коля потянул на себя ручку рубильника.
Ближе к вечеру, когда Алексей Тихомиров очнулся от сна, в комнате стояли сумерки.
— Таюша, — слабым голосом позвал он.
— Проснулся, Лешенька? — войдя в комнату, она щелкнула выключателем и поправила ему подушку. — А к тебе гость. Садитесь, пожалуйста, — с робкой улыбкой она хотела подать Самсонову стул, но тот ее поспешно отстранил.
— Что вы, я сам, — он придвинул стул ближе к кровати Алексея и, дождавшись, пока Тая, переваливаясь, выйдет из комнаты, торопливо проговорил: — Тая мне уже рассказала про аварию, я смотрел выписку из истории болезни — ничего, мы поставим вас на ноги.
— Диана, ваша дочь…
— Не волнуйтесь, говорите медленно. Отдыхайте.
Самсонов хмуро слушал сбивчивый рассказ — после звонка Тихомирова он уже успел навести справки и знал, что дочь его погибла, а теперь слушал о том, что неизвестно было никому, кроме Алексея.
— Вам надо поговорит с Толей, они ведь не знают. Вы — последний, кто ее видел живой, вы должны рассказать. Ваша жена… тяжело больна.
Глаза Алексея уже закрывались от утомления, но он еще пытался говорить. Самсонов мягко дотронулся до его руки.
— Все, отдохните. Спасибо, дальше я буду заниматься этим сам, поспите немного.
В маленьком коттедже на юго-западе Москвы, где он всегда останавливался по приезде в столицу, его ждал оперативник, еще раз доложивший обо всех подробностях следствия. Это был надежный человек, много лет служивший в органах и вот уже два года работавший на Самсонова, но ничего помимо официальной версии он сообщить не мог.
— Я понял, — лицо Самсонова было непроницаемо спокойным, — благодарю.
— Это все, что мне удалось выяснить. Теперь у меня встречный вопрос: три дня назад вы и подполковник Авдиенко просили меня оказать содействие Тине Валевской, если она меня об этом попросит. Я ждал, но она так и не позвонила. Кроме того, она так и не появилась на той квартире, где ее ждали.
— У нее в Москве много друзей, она могла поехать к кому-то из них. Что ж, раз не позвонила, значит, обошлась своими силами. Ни мне, ни отцу она тоже пока не звонила — обещала связаться дня через три-четыре.
— Тогда все в порядке. Чем я еще могу вам служить?
— Мне нужно срочно встретиться с Анатолием Сухановым, мужем Елизаветы Лузгиной. Устройте мне эту встречу, но так, чтобы никто больше о ней не знал.
— Хорошо.
