— Ну и учитесь себе на здоровье, я тоже в настоящее время официально работаю директором музея Ленина, — он открыл кейс и, вытащив бланки с заранее отпечатанным текстом, передал их собеседнику. — Внимательно прочтите текст, вникните в суть и, если вас устраивают условия, поставьте свою подпись. Читайте.
За двадцать минут до приземления самолета в аэропорту Шереметьево Женя Муромцев, трижды перечитав текст контракта, поставил свою подпись на двух экземплярах. Один из них Самсонов ему вернул, другой, бегло проглядев, спрятал к себе в кейс и вытащил пачку стодолларовых купюр.
— Это на предварительные расходы, — небрежно сказал он, протягивая ошеломленному Жене деньги, — начинайте работать.
В начале сентября восемьдесят девятого года, часов в шесть вечера, в квартире Алексея Тихомирова зазвонил телефон, и давно забытый им голос произнес:
— Здравствуйте, Алексей, вы меня еще помните?
Парикмахер перед звонком как раз подстригал клиентку и отошел к телефону, держа в руке ножницы. Услышав голос в трубке, он их чуть было не выронил.
— Боже ж ты мой, неужели Самсонов?
— Я самый. И опять хотел бы у вас постричься.
— Господи, да конечно! Сегодня же и заходите, если хотите, в семь я уже буду свободен.
— Прекрасно. Только у меня к вам одна просьба: не согласитесь ли вы сами ко мне приехать? Машину за вами пришлют, насчет этого не беспокойтесь — ровно к семи, как вы сказали. Посидим, поболтаем, посмотрите, как я живу, потом вас доставят домой.
Любопытство, разбиравшее Алексея, заставило его согласиться.
— Ну… раз так, то конечно.
Автомобиль остановился на берегу Богатого озера, у трехэтажного кирпичного особняка, обнесенного оградой. Металлические створки ворот разъехались, пропустив машину, и она медленно подкатила к самому дому. Самсонов, ожидавший мастера в небольшой комнате на втором этаже, с улыбкой протянул ему руку.
— Очень рад вновь вас видеть, очень!
Он выглядел теперь гораздо представительней, чем прежде. В волосах его прибавилось седины, взгляд и осанка были исполнены достоинства, в каждом движении ощущалась уверенность в себе. Алексей оробел, коснувшись величественно протянутой руки, и слегка смешался.
— Спасибо. Я как-то… и не ожидал даже… Выглядите хорошо, я рад.
— Благодарю, — Самсонов шутливо наклонил голову, — а моя прическа? Что вы, как специалист, можете сказать о ней?
Стриг его хороший мастер, даже очень хороший, это Алексей увидел сразу.
— Работа прекрасная, — оценивающе взглянув на волосы клиента, сказал он, — вам, может, лучше опять к этому мастеру обратиться?
Самсонов рассмеялся.
— Спасибо за совет, но этот мастер находится в Париже. Вряд ли стоит тащиться во Францию только для того, чтобы постричься — особенно, если рядом такой мастер, как вы.
Алексей сначала даже онемел при упоминании о Париже, потом слегка откашлялся и очень сухо ответил:
— Ну, с Парижем нам не равняться — у меня своя манера стричь, и я вряд ли в точности воспроизведу первоначальную форму. У нас сейчас в салонах много молодых работает, они смогут. Так что если вам требуется именно такая модель…
Во взгляде Самсонова блеснула веселая усмешка, он замахал руками.
— Что вы, Алексей, право! Сразу и обижаться! Я ничего от вас не требую, стригите, как считаете нужным. Я знаю, что вы — художник, а кто же смеет указывать художнику? Я с удовольствием стригся бы у вас всю мою жизнь, но пришлось какое-то время пожить в Париже. Не ходить же мне было лохматым, сами посудите!
— Ладно-ладно, — Алексей не выдержал и тоже улыбнулся, — садитесь.
Самсонов удобно устроился в кресле перед широким трюмо и закрыл глаза, предавая себя в руки мастера.
— Вам, Алексей, наверное, покажется странным, — тихо сказал он, — но единственный человек, которого я хотел бы увидеть по возвращении в СССР, это вы. Я только что узнал о гибели ваших родителей, позвольте мне выразить свое соболезнование. Ужасное несчастье!
— Спасибо, — в горле Алексея внезапно встал ком, и на глазах выступили слезы, — я…
Он шмыгнул носом, отер рукавом глаза и вновь защелкал ножницами. Самсонов больше не сказал ни слова, но, когда работа была окончена, и Алексей начал медленно укладывать свои инструменты, он дотронулся до его руки.
— Не торопитесь, Алексей, нам еще нужно поговорить. Кстати, я привез из Франции коллекцию прекрасных вин — предлагаю вам попробовать.
— Я…гм… если посидеть и поговорить хотите, то лучше чаю — у меня к алкоголю организм очень слабый и плохо себя чувствую.
— Бог мой, какой там алкоголь — во Франции это и дети пьют. Все дело в качестве — у нас в стране алкоголь в основном некачественный, отсюда быстрое опьянение.
— Да, водка очень плохая стала, — согласился парикмахер.
— Горбачеву вместо того, чтобы нервировать народ «сухим» законом, нужно было проследить за качеством алкоголя. Могу в доказательство предложить вам попробовать отличное бренди — напиток крепкий, но качественный. Чай тоже будет, не волнуйтесь. Я не забыл, как вы меня во время нашей последней встречи чаем отпаивали.
