— Молодчага, — вдруг хлопает меня по плечу Цилли, выбираясь из-за стола следом за кэпом. — Не зассал, как некоторые, и в критической ситуации действовал как истинный космодесантник.
Рекичински делает бледную морду кирпичом и шмякнувшийся в его огород метеорит игнорирует. Дружественный жест бортмеха у меня аж в полном желудке легким цунами отзывается. А приятно, черт подери. Может, в самом деле не такой уж я лентяй и рукожоп? Показав от избытка чувств Соколовой язык, чуть не вприпрыжку скачу в мастерскую, чтобы проверить, как там дела у нашего печенькомета распутного. Прошивка уже установилась. Подключив Тасю, я отодвигаюсь на безопасное расстояние и задаю ей несколько контрольных вопросов. Хвала вселенной! Запустить пальчики мне в штаны она больше не порывается, штрудель от самсы прекрасно отличает, вот только придется ей с экипажем заново перезнакомиться — личную память, увы, начисто стерло. Тем лучше, начнем наши отношения с чистого листа, без этого вот корично-ванильного разврата.
— Соколова! Открывай шампань или чего там у нас из игристых вин в кладовке есть? Тася за своим колпачком идет, — сообщаю я кадету по внутренней связи. И гордость меня так и распирает.
— Не водится тут игристых вин, товарищ бортинженер, а вот явно контрабандная канистра самопального пойла кем-то заныкана. Однако дружески советую отметить даже столь эпохальное событие чинно и безалкогольно: эта штуковина, пожалуй, позабористее бабушкиных пирожков будет, — тут же откликается интерком Яркиным голосом. На заднем фоне слышно позвякивание тарелок, которые та, должно быть, вынимает из посудомойки.
— Яркин, покажешь ей, что тут к чему? — прошу я Соколову, отконвоировав Тасю на камбуз. — Память у девушки — чистый лист. Устал — жуть, спать хочу, на ходу уже носом клюю. Только пирожкам ее своим не учи. Или хоть специй еще раз в десять сбавь. Я б попробовал, жуть любопытно, но боюсь от остановки дыхания гравиботинки откинуть.
Сама создательница огненной выпечки выглядит такой же активной и полной энтузиазма, как и до всей катавасии с атакой чужака и разгребанием ее последствий. Может, она и сама андроид вроде Таси, засланный на «Дерзающий» в рамках беспощадного психологического эксперимента? Во всяком случае, она, вероятно, первая из ныне живущих, кто сумел выжать горячие слезы из айсбергоподобных капитанских очей.
Под душем плещусь с легким сердцем и чувством выполненного долга — очень странное и ранее незнакомое мне ощущение. Я уже предвкушаю десяток-другой приятных минут с девушкой мечты из секс-симулятора и сладкий сон в кроватке — в гипер-то не уйдем, когда басовитый вопль Цилли заставляет вылететь в коридор жилого блока в одном полотенце из нановолокна. Целомудренно завернутая в такое же, только розовое в клубничку, бортмех уже десантировалась из своей каюты и сердито тычет в ее недра бластером. Ее могучая накачанная фигура закрывает вход начисто, и я не вижу, что же исторгло крик ярости из луженой глотки космодесантницы.
— Что стряслось? Соколова подкинула начинку из пирожков тебе в белье? — спрашиваю я.
— У нас опять органика на борту! Нюк, зирков ты выплодок, доколе?! — вопрошает она свирепо, ничуть не краснея. — И все на мою голову!
— Бо! — ору я, не нарушая порядок клевания в нашем курятнике.
— Посторонней органики на борту нет, — бесстрастно ответствует тот.
— Да как же нет, когда я своими глазами видела! Вот такое вот, махонькое, и вихлялось что твой детеныш Чужого! — возражает Цилли, свободной рукой показывая, как незваный гость полз по ее каюте.
— Вонял?! Из унитаза вылез?! — в панике уточняю я, принюхиваясь. А коридор уже наполняется остальными членами экипажа на разной стадии подготовки ко сну. До сих пор при полном параде только подоспевшие с камбуза Соколова и ее протеже, на чьи белокурые локоны уже перекочевал принадлежащий по праву головной убор.
— О, Тася, привет, — машет ей док свежеотрощенным розовеньким щупальцем. Разъяренный очередным ЧП Варг лично с пристрастием допрашивает борткомпьютер, но тот божится, что никакой посторонней органики на борту «Дерзающего» его датчики, отлично в этом секторе работающие, не зафиксировали. Нет, он не врет и очередного беглого курсанта-ксеноморфа не укрывает.
— Пищага, может, прошмыгнула все же, — пожимает плечищами кэп.
— А то я пищаг не видала, — ворчит Цецилия.
— Отбой отменяется, — сдается Варг. — Надо прочесать корабль. По скафандрам, короче…
— А может, напялим скафы и поспим чутка сначала? — не без надежды вопрошаю я.
— Ага, а сраная ксеноморфь мой корабль за это время захватит, вырастив в башке у Бо колонию разумной кремниевой плесени! — рыкает Одноглазый Дьявол, и я смиренно плетусь одеваться. Прости, милашка, свидание отменяется… Опять.
