Фуфаев так посмотрел на американца с бумажкой, что мы чуть не умерли от смеха.
Однако, что поделаешь? Раз Форд и раз просит — значит надо посетить его Детройт.
— Только надо быть у Форда ровно в 11.30 утра, — говорит американец с бумажкой.
Мы удивились.
— Отчего?
— В 11.55 Форд должен выехать по делам.
Это было по-американски.
Мы решили показать, что сами не хуже американцев и прилетим во-время.
Перед нами стоит задача: попасть к 11.30 в Детройт.
До Детройта воздушных дорог две. Окольная и прямая через озеро Мичиган.
Мы, конечно, решаем лететь прямо.
— Нельзя, — говорят американцы. — Видите — погода испортилась. Над озером неспокойно. А у вас — колеса. Мало ли какал авария случится, утонете в озере. Мы никогда не летаем прямо, когда плохая погода.
Но мы полетели напрямик. Иначе нельзя. Если лететь кругом — не поспеем к Форду.
Нас провожает американский самолет. Но вместе мы летим недолго. Я увидел, что самолет пошел в бок. Должно быть летчик испугался и полетел кругом.
Под нами — Мичиган. Правда, он здорово волнуется. О берегов дует сильный ветер и сбивает нас с пути. Но такая погода — чепуха. Разве так было в океане? Только бы поспеть к 11.30.
А ветер дует сильней. Смотрю на часы. До Детройта по крайней мере два часа.
Появляется Фуфаев.
— Дуйте в бок, аэронавигатор, — кричит он, — против ветра. Легче будет лететь. Наверняка поспеем к мистеру Форду.
Через полтора часа вдалеке показался город. Из бесчисленных труб валит дым.
Вот они какие заводы, где делают автомобили на весь мир.
Ровно в 11.30 мы спускаемся на аэродром Форда.
Поспели!
А через полчаса пришел тот самолет, который провожал нас.
Сам Форд встречает нас. Жмем друг другу руки; говорим, что очень рады. Он тоже очень рад. Он приглашает нас на банкет. Мы благодарим: нам интересно, как автомобильный король примет советских летчиков.
На банкете Форд говорит, что наша «Страна Советов» очень хорошая машина и что вообще у нас авиация стоит на высоте.
— Борис! — кричу я. — А правда, что Форд подарил вам массу автомобилей?
— О, да, — отвечал брат, — целый миллион.
Я рассердился.
— Борис!
— Что?
— Ты на ниточке повис.
— Вот несчастье!.. Дело в том, что Форд никому никогда ничего не дарит. Уж он решил так. В Америке про это и пословица есть... Но только мы сами приобрели себе по автомобилю.
— Да что ты? — вскричали все. — Значит, ты будешь ездить на своем автомобиле?
— Буду.
— Ну и мы покатаемся. Вот покатаемся!
— Представьте, вдруг я подъезжаю к Зоологическому саду на автомобиле, — сказала Лида.
— А я к тете Варе поеду, — закричал Алеша.
— А я...
Бабушка рассердилась.
— Да замолчите вы! Борис и так устал в Америке, а вы еще тут кричите!
Мы замолчали.
У Форда мы заночевали.
Просыпаемся — туман. Вот тебе раз. Густой туман — лететь нельзя.
Делать нечего. Ходим по заводам Форда, все осматриваем.
Очень интересно.
На одном конце завода начинают делать автомобиль: один шайбочку привернет — автомобиль дальше; к другим рабочим, а рабочие стоят на одном месте; один шайбочку привернет, — автомобиль дальше; другой шарик втолкнет куда-то указательным пальцем — автомобиль дальше; вот уже у него и колеса, и шины — и автомобиль выкатывает с другого конца завода совсем готовым — прямо в гараж. А в гараже автомобилей чорт знает сколько.
И гаражей много.
У Форда и слепые работают, и глухие, и немые, и безрукие, все.
На фордовских заводах работает много наших инженеров. В СССР будут строить такие же заводы, и инженеры поехали туда учиться к Форду.
Просыпаемся на другой день — опять туман. Погода совсем испортилась.
Нет! Прямо видно: не добраться нам до Нью-Иорка.
Пусть завтра будет какая угодно погода — полетим.
И на третий день — туман и дождь льет.
Но мы собираемся.
Фордисты отговаривают.
— Что вы! Разве можно лететь в такую погоду? Да вы разобьетесь об гору! В тумане ничего не видно. Или мимо Нью-Иорка пролетите и утонете в океане.
— Не наткнемся и не утонем.
И полетели.
До самого Нью-Иорка нас собираются провожать американские самолеты. Но в воздухе нас встретил такой ураган, что самолеты вернулись обратно.
Мы летим одни.
Густой туман скрывает землю. Льет дождь. Уже пятый час летим и ничего не видим.
— Вот будет здорово, если под самым Нью-Иорком сверзимся. Подумать страшно.
И вдруг туман стал рассеиваться.
В просветах мелькают городки, поля, реки.
Мы летим вдоль реки Гудзон.
И вот вдалеке — Нью-Иорк. А за ним — Атлантический океан.
Мы перелетели от берегов Великого океана — поперек всей северной Америки — до берегов Атлантического океана.
Туман еще временами скрывает город.
Ко мне в кабинку пролез Фуфаев. Мы оба побросали работу и жадно смотрим вниз. Сердце сильно бьется.
Шестаков набирает высоту.
Кругом — бесконечное пространство — вода, земля и небо.
Нью-Иорк — весь под нами.
Как он не похож на город. Это не город, а железобетонные горы.
Вот они такие — американские небоскребы!..
Мы делаем три широких круга над статуей Свободы и спускаемся на аэродром Кэртиса.
Мы — в Нью-Иорке.
Когда Борис сказал, что они сели на аэродром Кэртиса, мне показалось, что я сам сел на аэродром Кэртиса.
Борис продолжал:
