Андрей не поверил своим ушам. Отдельное занятие потратить на какую-то подделку тогда, как на разбор политики России в Персии — минуты две, не больше!
— Ты уж извини, — сказал заведующий. — Воля-то не наша. Разве ты не знаешь? Ишь как закрутился с диссертацией…
И заведующий извлек из стола бумагу.
— Письмо из Министерства затемнения? — съязвил аспирант.
— А вот и нет. Из Собственной Его Президентского Величества Администрации. Вот. Хочешь — прочитай.
— Я все понял, — грустно вздохнул Андрей.
— Ну, так-то вот. А, кстати. Может, послезавтра проведешь вне расписания пару? В десять тридцать. Вообще, она Днепрова, но Днепров был должен пару мне, а я опять уезжаю.
— Я вас заменю, — сказал Андрей.
В вестибюле университета к банкомату выстроилась очередь человек в пятнадцать. «Стипендия!» — подумала Марина. Настроение улучшилось, хотя с утра было прескверным: сегодня состоится второй за три дня семинар по истории России.
Филиппенко хочет, чтобы ему отвечали по книге. Марина к семинару совсем не готовилась. На организованный в подвале ксерокс обычно была та же очередь, что и к банкомату. В недельном расписании указано несколько семинаров, и зубрилы тратят на ксерокс огромные деньги. Марина была слишком экономной, чтобы делать по три рубля за страницу копии всякой ерунды, которые она выбросит сразу после окончания пары. Кроме этого, куда похвальнее прочесть книжку, а потом ответить из нее по памяти, в крайнем случае — по краткому конспекту из тетради. Марина с легкостью находила главное, а значит, могла запомнить то, что нужно. Но противный аспирант хотел подробностей, таких дурацких скучных мелочей, что память их не держала.
В каталожном зале библиотеки опять были разложены какие-то бумажки. Девушка взглянула: кто на этот раз, монархисты или красные? Иногда листовки содержали призывы молиться в церкви, а однажды Марина со смехом прочитала: «Уважаемые товарищи студенты! Скоро весна, любовь, сессия. Самое время прочесть книгу Ленина „Социализм и импреокритецызм“». Коммунисты всегда почему-то писали с ошибками. Сегодня листовка приглашала посетить филармонию.
За книгами тоже была очередь. Марина встала за двумя парнями и прослушала одну из тех бесед, которые заставляют возмущаться и завидовать.
— Вот я пришел раз на экзамен — ничего не выучил. Открыл учебник, почитал, зашел и сдал на «пять», — сказал один.
Другой ответил:
— А вот я пришел один раз на экзамен — вообще ничего не учил, на лекции не был ни разу. Спросил, что сдают. Мне сказали. Спросил, как препода звать. Мне сказали. Я даже в учебник не смотрел! Так зашел, ну и сдал на «пять».
— А я один раз пришел на экзамен под градусом. Ничего, конечно, не знаю, какой предмет, не стал спрашивать, имя преподавателя — тоже. Зашел и сдал на «пять». Так и не знаю, что это за мужик был. Может, Хабибуллин?
— Нет, не может быть. Я Хабибуллину пять раз сдавал. И четыре раза мне один и тот же билет попадался. Наконец на пятый раз прихожу — опять этот билет. Я то же самое написал, что в те четыре раза. «Ну вот, — говорит, — наконец-то вы, молодой человек, что-то выучили. Можете ведь, когда хотите». Вот дурак!
— Дура-ак! Хабибуллин — ну что с него взять! Старикашка, песок сыпется, а все туда же!
— Не мог сразу «три» поставить, как нормальные люди делают.
— Агафонов тоже, болван, меня четыре раза гонял. Знает ведь, что я ничего не выучу — а все равно сдавать заставляет. Баранова такая же.
— Баранова — это Хабибуллин в юбке.
— Кстати, у него завтра день рождения.
— Круто! Мы отметим.
— Что нам ждать до завтра⁈ Может, выпьем?
— Неохота.
— Ну, пошли, немножко выпьем!
— Неохота!
— Да, пошли! Чего нам тут-то делать? Книжки, что ль, читать? Или покурим.
— Ну, покурим.
Парни убежали, сделав, к счастью для Марины, очередь короче. Перед ней теперь стояли две девицы.
— Мужа стричь не надо.
— Да не муж он мне!
— Не важно. Все равно же ведь живете. Мужа не стригут, примета есть, сбежит.
— Да я немного. Теперь-то не буду! Клок волос ему отстригла. Ох, как раскричался! А вчера, прикинь, чего сказал…
Дела чужих мужей Марину не особо волновали, но деваться было некуда, пришлось послушать и об этом. Вскоре, тоже к счастью для нее, две девушки решили отложить чтение и тоже испарились. Между тем, читальный зал гудел, шептался и местами даже чавкал, хотя это было и не по правилам.
— Тишина! — рявкнула библиотекарь, молоденькая девушка.
Секунд на пять зал будто бы затих, но снова зажил бурной жизнью. А перед Мариной вновь стояли два оригинала:
— Да пойми ты, — бубнил первый, весь в прыщах, — Романовы и все, что было после, — это ерунда! Ненастоящее, неродное! Подлинная Россия — до восемнадцатого века! Ну и вот теперь… возрождается.
— Ты это скажешь на экзамене? — иронически спросил второй.
— А можно мне набор про этого… ну этого… — начал заикаться первокурсник в начале очереди.
— Ну-ну, про кого? — захихикала библиотекарь.
Зал из любопытства замолчал.
— Этого… царя… На букву «Х»… — промямлил первокурсник.
— На какую⁈
Первокурсник покраснел и тихонько шмыгнул носом.