— Да-да, я читал его трактат об аристономии. Но знаешь, сейчас я смотрю на ход человеческой истории без эмоций, отстраненно… Никогда раньше мне это не удавалось, потому что судьба матери, отца, ну и вообще — всё, на что мы тут насмотрелись, через что прошли…
Он махнул рукой, мать кивнула, а Марк встрепенулся: тепло, тепло!
Но Рогачов про отца рассказывать не стал.
— И, знаешь, у меня будто глаза открылись. Не в большевиках дело. И даже не в морали. Среди ленинцев встречались люди ого-го каких твердых нравственных принципов. Тот же отец. Или Дзержинский. А среди демократов с либералами хватало и проныр-приспособленцев. Нет, тут давний спор между двумя противоположными взглядами на устройство общества. На чем строить государство, чтó главнее — свобода или порядок? Наши так называемые «государственники» считали еще до всяких большевиков и считают поныне, что безопасность, стабильность, предсказуемость ценнее и надежнее личных желаний и свобод. По их убеждению, свобода ведет к хаосу. И российская история, история Февраля — убедительнейшее доказательство, что так оно и есть. При Сталине жилось ужасно, но всё же не так кошмарно, как во времена Смуты — Гражданской войны, когда по лихой пустыне гуляли бандитские ватаги, люди мерли от голода и не было вообще никакого закона. Идеал «государственнического» устройства — просвещенный абсолютизм: мудрое и великодушное, но при этом твердое правительство, относящееся к народу как к своим детям, с любящей родительской строгостью. И то, что наши самодержцы недостаточно мудры и просвещены, не опровергает идею и принцип. Элиты тоже эволюционируют. Во времена Петра Первого они вытирают жирные пальцы о камзол, а во времена Столыпина уже слушают Дебюсси… Да что далеко ходить. Сравни Андропова, нынешнего председателя КГБ, с наркомом Ежовым. О методах я даже не говорю. Не так трудно представить себе в будущем государство — пускай не Россию с нашей всегдашней разболтанностью, а какую-то азиатскую страну, где в чести дисциплина и коллективизм, тот же Китай — где жизнь населения тотально контролируется и регламентируется, но не во вред людям, а на пользу. Свободы — минимум, но разумности, заботы, защищенности — максимум.
— Ты серьезно? — спросила мать. — Но если у человека отнять свободу выбора, пускай даже ошибочного, он же превратится в домашнее животное. Как у римского богача Марциллия Ларра, который славился гуманным обращением с рабами. Они жили так сытно и обустроено, что им завидовали свободнорожденные плебеи и многие добровольно просились к Марциллию в рабство.
— Тебя отвращает слово «раб». Ну, назови его иначе — «гражданином». Вот «мы не рабы, рабы не мы», мы называемся «гражданами Советского Союза». Спроси советский народ, чего ему не хватает? Один процент ответит: свободы, а девяносто девять — хорошего жилья, хорошей еды, удобств, надежной медицины. Паршиво живется не из-за отсутствия демократии, а потому что нам с Марциллием не повезло.
— Но есть ведь Западная Европа, Америка, где у людей и обеспеченность, и свобода!
— Правильно. Противоположный способ общественного устройства, основывающийся на использовании частной инициативы — то есть свободы выбора, — проверяет на себе так называемый «Запад». И на сегодняшний день дело выглядит так, что «общество Свободы» работает лучше, чем «общество Порядка». Но так было не всегда — вспомни Великий Кризис и порожденную им мировую войну. И не факт что в будущем не повторится каких-то эксцессов, свободное общество ведь подвержено всяким турбуленциям. Да и сейчас в демократических странах хватает всякой пакости, издержек свободы: мафия, наркотики, секс-индустрия, безработица, коррупция. Ты извини, что я заговорил в стиле диктора программы «Время», но ведь правда же… Если смотреть на человечество совсем холодным, рациональным взглядом, следует признать: большинству людей будет лучше житься в «обществе Порядка». Такие, как мы с тобой, адепты Свободы, в меньшинстве.
— Но почему нельзя гармонично сочетать одно с другим? Почему обязательно или свобода, или порядок?
Ничего себе завтрак, думал Марк, жуя бутерброд с колбасой. Послушал бы кто-нибудь, под какие разговоры пьют чай в семействе Рогачовых. Главное — можно вообразить, будто от ваших дебатов что-то переменится. Сейчас решите, что свобода лучше — и папам! — завтра границы откроются, во всех магазинах начнут продавать джинсы, а Гриваса выберут генеральным секретарем ЦК КПСС.
Однако сосредоточенно супил брови, внимал. Причем Рогачову кивал, а на материны возражения скептически покачивал головой.
— Потому что, Тиночка, это две разные дороги и две разные двери. Или общество эволюционирует, двигаясь по пути Свободы в сторону Порядка, который достигается через медленный, трудный консенсус. Или же придется сначала установить идеальный Порядок, а потом уже, приучив население к дисциплине и ответственности, маленькими дозами вводить Свободу. Вот противостояние, которое ждет цивилизацию. И продлится оно, по-видимому, долго. Не уверен, что даже они на своем веку дождутся результата.
