Настроение сегодня — грусть, но не раздирающая, а просветляющая. И не надо качать головой. Иди, слушай кассету дальше. Там Бах-Марчелло, «Адажио ре минор». Ты всегда говорила, что мой вкус в музыке неразвит, что я способен воспринимать только классические шлягеры. Так и есть, от твоего Малера меня всегда клонило в сон. Так что не выпендривайтесь, гражданка, слушайте свой «Полонез Огинского». Это опять старый анекдот, который ты, разумеется, забыла, но пересказывать я его не буду. У нас тут всё-таки не «Кабачок 13 стульев», а траурный сорокоднев. (Хотя полонез Огинского на мою банальную душу действует безотказно — как марш «Прощание Славянки». От первого я начинаю печаловаться о всех кораблях, ушедших в море, о всех, забывших радость свою. От второго почему-то сразу проваливаюсь в сорок первый год. Как я стою на улице, смотрю на колонну мобилизованных, по тротуару идут женщины, мне тринадцать лет, и я вроде причастного тайнам ребенка — глотаю слезы «о том, что никто не придет назад»).
Ступай, заводи «Адажио ре минор». Боль не исчезнет, но ослабеет — такая уж это анестетическая музыка. Может быть, ты наконец заплачешь. Это ничего, это даже хорошо. Потом перевернешь страницу, и мы продолжим.
Сюрприз! Стихотворений сегодня будет два.
Сейчас — лермонтовское «Завещание».
«Брат» — это ты. И «соседка» — тоже ты. От последних двух строк, пожалуйста, попробуй улыбнуться.
Итак, вслух, с выражением:
Я вдруг отчетливо тебя вижу — оттуда. Ты улыбаешься, но на глазах у тебя слезы. Ничего, это уже прогресс.
Теперь, не теряя времени, к ежедневнику. Записывай дела, занимайся ими. Но рассчитай так, чтобы часам к шести освободиться. Зачем — узнаешь, когда всё исполнишь, вернешься к чтению инструкции и перевернешь страницу.
Бон апре-миди, мон амур.
Какая бы сейчас ни была погода, ты отправляешься в Нескучный сад, на пленэр. Подгадай так, чтоб оказаться там в предзакатный час.
Если холодно и дождь, это даже лучше. Там будет пусто. Люди тебе пока не нужны, они только помешают. Просто оденься потеплее и возьми зонт.
А также захвати с собой две следующие страницы, но пока в них не заглядывай.
Ты уже в Нескучном? Я выбрал этот парк, потому что мы с тобой никогда в нем не гуляли, и он не вызовет у тебя воспоминаний об ушедшем. В первые девять дней вообще постарайся выключить память. Я научился этому во время болезни. Я понял, вернее почувствовал, что пугающие и обнадеживающие мысли одинаково опасны. Они ослабляют. И завел себе ритуал. Как только подумаю о чем-то страшном, стряхиваю плохое пальцами с левого плеча. Если же, наоборот, шевельнется сладостное «а вдруг?!» — сбрасываю глупую надежду ударом по правому плечу.
Так же поступай и ты. Воспоминания прогоняй ударами по одному плечу, мысли о будущем — по другому. Не нужно тебе пока думать ни о прошлом, ни о грядущем. Для того я тебя в лес и привел.
В последние недели жизни я научился тому, чего никогда не умел: ощущать «сейчасность». Я ведь — должно быть в силу профессии — всегда жил или минувшим, или будущим, а на нынешнее мгновение, которое и есть жизнь, моего внимания никогда не хватало. И вот я оказался там, где жизнь сжалась до считанных дней, и каждый стал огромной ценностью. У меня будто открылись глаза. Я смотрел на небо, на деревья, на снег и словно щелкал, щелкал, щелкал фотокамерой. Останавливал мгновения, и каждое было прекрасно.
Посмотри вокруг. Весенний лес, даже если сейчас пасмурно, абсолютно прекрасен.
