Естественно, Создатель был прекрасно осведомлен о том, что на самом деле сталось с Авелем, но ему, очевидно, хотелось услышать правдивый ответ из уст убийцы. Воровато оглянувшись по сторонам, Каин ответил, немного картавя:
– А что, разве я сторож брату своему?
Именно за эти широко известные фразы и цепляются сионисты, пытающиеся доказать, что Авель, как и Каин, был евреем, и свести все это дело к обычной бытовой ссоре – «брату своему?». Подняв материалы канцелярии Создателя за этот период, мы обнаружили подлинную стенографическую запись этой беседы. Приводим ее полностью:
– Ну что, Абраша? – спросил Создатель у сильно опоздавшего на аппойнтмент Каина. – Зачем ты под покровом ночной темноты зарезал хорошего палестинского человека?
– Какого человека? – прикидываясь дураком, ответил вопросом на вопрос Каин. Именно он первым взял за раздражающее всех правило отвечать вопросом на вопрос.
– Не валяй дурака, Каин, – сказал Создатель. – Вас тут пока не так много. Ты, Авель, да Адам с Евой...
– Папу знаю, маму знаю, а Авеля в глаза не видел...
– Ну, как же, – горячился Создатель, – вчера Авель был, а сегодня нет...
– Я ему не сторож! – грубо ответил Каин и вышел, хлопнув дверью, в райские кущи.
После этого Создатель обрушил на человечество страшную беду, но подлец Каин все равно дожил до ста двадцати лет и оставил после себя многочисленное еврейское потомство, которому, в свою очередь, было суждено сильно напортачить остальному человечеству.
Древние греки, когда шли войной на другие древние народы, обязательно побеждали, потому что были хорошо подготовлены путем регулярного участия в Олимпийских играх. Победив, древние греки обязательно открывали в покоренной стране греческие магазины, приучая местное население есть фету, пить воду и танцевать сиртаки.
Однажды греки завоевали полуостров Крым и основали там два полиса – Севастополис и Симферополис. Вместе с ними на галерах в Крым прибыли два греческих еврея – Рабинокулос и Абрамокулос.
А нужно сказать, что до того, как греки пошли войной на полуостров Крым, там жили мирные скифы. Скифы ничего не делали. Ну совсем ничего. Они не работали и не возделывали благодатные почвы, а только занимались любовью прямо на пляже. Они даже не знали, что живут на полуострове, поскольку им было лень уходить с пляжа.
Иногда они возводили поражающие воображение курганы. Ели они перелетных птиц и летучих рыб, если последние вылетали на берег. А пили они росу таврических заливных лугов.
Когда греки открыли свои греческие магазины, скифы взяли свои золотые украшения и встали в очередь. Фета им очень понравилась, а сиртаки – не очень. Вода, привезенная греками, отдавала плесенью и сильно проигрывала росе заливных таврических лугов. В обществе зрело негодование. От негодования скифы стали объединяться в боевые дружины и совершать набеги. Греки заволновались. И тут два упомянутых выше древнегреческих еврея – Рабинокулос и Абрамокулос предложили: «А давайте мы дадим им вина!» Греки подумали и сказали гекзаметром:
И тогда Рабинокулос и Абрамокулос отплыли на двух галерах в Грецию, по дешевке скупили самое паршивое вино со всего Пелопоннеса и на двадцати галерах вернулись в Крым. После чего распродали все вино умиравшим от жажды скифам, причем за поллитровую амфору вина требовали килограмм чистого золота. Скифы не возражали, поскольку золота у них было – завались, а вино они попробовали впервые.
Вскоре и до этого не очень, как уже подчеркивалось, трудолюбивые скифы перестали даже возводить поражающие воображение курганы, а только пили вино, доставляемое Рабинокулосом и Абрамокулосом в Крым теперь уже на ежедневной основе, и с удовольствием танцевали некогда ненавистный сиртаки.
Так евреи споили скифский народ, от которого остались только поражающие воображение курганы и золотая челюсть, случайно оброненная Абрамокулосом в местном ломбарде.
Споив скифов, евреи стали обдумывать, кого бы им еще споить. К тому времени Абрамокулос и Рабинокулос уже, конечно, поссорились, не поделив баснословный доход, чем воспользовались остальные евреи и отрыли дистрибьюторские фирмы при каждой греческой армии. Греки завоевывали новые территории и следовавшие в обозе евреи немедленно принимались спаивать народ, проживавший на этих территориях. Только однажды получилось наоборот в Трое. Там евреи были первыми, а уж греки – вторыми.
