А Зевс тем временем рос на Крите. Нимфы Адрастея и Идея лелеяли его и кормили молоком божественной козы Амалфеи. Пчелы носили мед Зевсу со склонов высокой горы Дикты. У входа же в пещеру юные куреты ударяли в щиты мечами всякий раз, когда маленький Зевс плакал, чтобы не услыхал его плача Крон и не постигла бы Зевса участь его братьев и сестер.
Как только Зевсу исполнилось тринадцать лет, он съел вскормившую его козу Амалфею и сразу же возмужал. А возмужав, восстал против своего отца и заставил его вернуть опять на свет поглощенных им детей. Одного за другим изверг из уст Крон своих детей-богов, прекрасных и светлых, несмотря на долгое пребывание в желудке Крона.
Они начали борьбу с Кроном и титанами за власть над миром. Ужасна и упорна была эта борьба. Дети Крона утвердились на высоком Олимпе. На их сторону стали и некоторые из титанов, а первыми – титан Океан и дочь его Стикс и детьми Рвением, Мощью и Победой. Опасна была эта борьба для богов-олимпийцев. Могучи и грозны были их противники титаны. Но Зевсу на помощь пришли циклопы. Они выковали ему громы и молнии, их метал Зевс в титанов. Борьба длилась уже десять лет, но победа не склонялась ни на ту, ни на другую сторону.
Тогда Ге я тихонько отозвала Зевса в сторонку и сказала:
– Зяма, я понимаю, что гекантохеры – не очень симпатичные ребята. Но у них есть по пятьдесят голов на каждого, а что еще важнее, по сто рук и сам еще знаешь чего. Освободи их из моих недр и увидишь, что будет.
И решился Зевс освободить из недр Земли сторуких великанов-гекатонхеров.
– Ну, елы-палы, – сказали гекантохеры, размахивая всем, чем можно. – Кого валить будем?
– Титанов, – коротко ответил Зевс, стараясь не поворачиваться к ним спиной.
Далее мы вынуждены предоставить слово Николаю Куну, поскольку на описание батальных сцен у нас не хватает таланта. «Ужасные, громадные, как горы, вышли они из недр Земли и ринулись в бой. Они отрывали от гор целые скалы и бросали их в титанов. Сотнями летели скалы навстречу титанам, когда они подступили к Олимпу. Стонала земля, грохот наполнил воздух, все кругом колебалось. Даже Тартар содрогался от этой борьбы. Зевс метал одну за другой пламенные молнии и оглушительно рокочущие громы. Огонь охватил всю землю, моря кипели, дым и смрад заволокли все густой пеленой. Наконец, могучие титаны дрогнули. Их сила была сломлена, они были побеждены. Олимпийцы сковали их и низвергли в мрачный Тартар, в вековечную тьму. У медных несокрушимых врат Тартара на стражу стали сторукие гекатонхеры, и стерегут они, чтобы не вырвались опять на свободу из Тартара могучие титаны. Власть титанов в мире миновала».
А вот, извиняюсь, разрешите спросить: куда вы поведете свою возлюбленную 8 Марта? Конечно, здесь у нас десятки вариантов.
Можно повести ее в китайский. Толсто и дешево.
Можно во французский – тонко и дорого.
Можно в афганский – сердито, но вкусно.
А можно и в немецкий – между прочим, тоже вкусно. Однажды мы попали в немецкий, дело было в апреле. Выпили, закусили, осмотрелись. Смотрим, значит, а вокруг нарядно одетые голубоглазые арийцы, которые смотрят на нас с некоторой неприязнью. Официант подходит, спрашивает:
– Русише?
– Даже хуже, – говорим. – Русише юде. И у нас пиво кончилось...
– Эту проблему решим, – говорит. – А чего вы будете на горячее?
– Ну как, – говорим, – все как обычно: свиную ногу, конечно, колбаски там всякие с капустой, пирожки со шпеком и жареную картошку по-мюнхенски.
Съели мы все это, выпили еще и пошли танцевать. А оркестр, следует отметить, выглядит достаточно живописно: музыканты одеты как солдаты дивизии «Эдельвейс», только без погон. И песни играют такие приятные: марши в основном. Как в фильме «Майор Вихрь». Я подхожу к руководителю оркестра и говорю:
– А вы знаете русскую музыку?.. «День Победы», может быть?..
– «Катюшу» знаем, – говорит, – а также «Калинку». Я сейчас у аккордеониста спрошу, он, кажется, еще «Яблочко» может.
– Спросите, – говорю. – «Яблочко» – это важно.
С «Яблочка», между прочим, и начали. Немцы, которые до этого на танцплощадке маршировали, сразу, надо отдать им должное, ушли. И мы вшестером там и вприсядку, и со свистом залихватским куражились. Потом сразу «Калинку», а под конец два раза повторили «Катюшу», причем во второй раз – под возмущенный гул арийцев.
– Ладно, – говорим, – не будем вам мешать. Продолжайте маршировать. Желаем вам успеха в строевой подготовке...
Расплатились и ушли. Я уже засыпал, когда брат жены позвонил.
– Саш, – говорит, – а я знаю, почему немцы на нас косо смотрели...
– Вито, – говорю, – немцы на нас косо смотрели, смотрят и будут смотреть. Это им завещал король Пруссии Фридрих Шестой. Или Четвертый...
– Да нет, – говорит, – просто сегодня – день рождения Гитлера.
– Ага, – говорю, – этим, возможно, и объясняется удивившая меня взбудораженность публики и низкая, несмотря на вознаграждение, заинтересованность музыкантов в исполнении «Катюши».
– Мы им праздник испортили, – говорит шурин.
