Муравьи ли меня между деломспросят, строя свои города:— Где душа, не покрытая телом,обитает в преддверье Суда? Или, может быть, бабочка мая,глядя бархатной черной каймой,ничего мне не скажет, немая,только сядет на численник мой? Или, может быть, ангелов племя,вдруг слетевшихся в саднебольшой,нас утешит: в последнее времябудет тело покрыто душой? О, любимые! Если б могли вывидеть, лежа в прохладной земле,как цвели вавилонские ивы,как играла вода в хрустале! Если б вы, драгоценные, знали,как в трехмерном пространствеземноммы рыдали — и вас поминалинежно-алым церковным вином! Минет все, что звалоськруговертью,и, неведомым светом дыша,будет тело очищено смертьюи огнем осолится душа. И невестой в сияющем платье,не скрывая фатою лица,ты пойдешь — и откроют объятьяруки матери, сердце отца.
