– Все хорошо, – чмокнул девушку в лоб сидящий рядом Сергей. – Надо бы еще пса накормить, совсем забыл.
– Нет, не уходи, пожалуйста.
– Все будет хорошо, ты в безопасности. Я быстро, – поднялся он.
Лучше бы он послушал ее. Тучи продолжали сгущаться в эту подозрительно черную ночь.
Во дворе парень почесал пса за ухом, поставил у конуры миску с супом. Потом решил проверить ворота, вышел на улицу, огляделся, сделал глубокий вдох. Воздух был свежий и сладкий, ветра почти не было, вдалеке была слышна кукушка.
Коттедж Саруевых стоял выше по улице, на холме, издалека виднелись ворота и светящиеся окна. Дом этот был парню ненавистен. Сколько еще горестей он принесет им с Настей? Но конец был близок.
В тени деревьев рядом с воротами Саруевых взгляд Сергея поймал подозрительные силуэты: крадущиеся, неспешные. Видно было плохо, и парень напрягся, и решил подойти поближе: уж больно поздно пришли странные гости, слишком странно были одеты. До коттеджа оставалась еще пара домов, как раздался хлопок, потом – другой. Взвизгнула собака.
И Сергей помчался к дому Настиных родителей со всех ног.
Спустя час, обыскав весь свой двор и огород, Настя с Антониной Вячеславовной подняли шум во всем поселке. Но лишь после полуночи, в самое темное время, были обнаружены тела и вызвана полиция.
Михаил Александрович и Николетта Васильевна лежали в гостиной, лицами в пол: муж закрыл собой жену, но это ее не спасло. Сиделка хозяйки уже успела уйти, но помощница по хозяйству была настигнута ворами на кухне, где она, видимо, убирала посуду. Никто не видел, кем были эти ночные гости, откуда они пришли и куда скрылись. Из дома пропал сейф с ценными бумагами, украшения и кошельки. Что было их целью – деньги, документы или убийство? Позже поселковые долго гадали, были ли связаны события этой страшной ночи со смертью Тимура или случайные воришки решили забраться в самый богатый на вид дом. Было странно, что они беспрепятственно открыли входную дверь с кодовым замком; странно, что не вошли в стоящий рядом дом Тимура, не менее презентабельный и при этом пустующий, без жильцов.
Камеры наблюдения были разбиты, хозяйская собака была застрелена у ворот. А на крыльце дома лежал Сергей. Он держал в руках палку – первое, видимо, что ему попалось под руку, когда он попытался остановить преступников, но не смог. Он лежал на спине, с открытыми глазами – пустыми и черными, смотрящими в такое же небо.
Настя упала на колени рядом в безмолвном крике. Боль разрезала ее изнутри, но голоса не было.
Как это допустили небеса? Как это вынесла земля?
Настя отказывалась верить глазам. Она закрывала уши, отталкивала Антонину, которая со слезами пыталась обнять сломленную горем девушку.
Она задыхалась: неужели это кара богов ее настигла за все, что она совершила? Но разве такое зверство равносильно ее греху?
Да, они этого не заслужили, но не ей это было решать. Смерть сама судила и ровняла всех.
Настю смерть не пугала. Но изводила боль, которую невозможно пережить.
Не видя ничего перед собой, девушка встала и медленно пошла прочь. Зашла в сарай, засунула в карман ветровки моток веревки. Вышла вновь за ворота, ускоряя шаг, потом побежала. Через главную улицу – за поселок, в поле, где темень была еще непрогляднее и задувал ветер; дальше вдоль реки направилась к роще. Она падала на камни, ударялась в кромешной мгле об ветки, но это ее не останавливало. Она мчалась вперед, ничего не видя, не веря, что из этой черноты вообще существует выход.
И замерла только на краю обрыва, под одинокой старой ивой, стоявшей среди берез. Дотронулась до сморщенной коры на ветвях, заботливо погладила ствол, словно прощаясь не с деревом, а с самым дорогим человеком.
Она расставалась со свежестью ветра, с шелестом листвы, с бескрайностью небес. Все это было таким обыденным, но невероятно ценным – просто потому, что это были последние ощущения в ее жизни.
На секунду сердце кольнула жалость к людям, которых потрясет ее поступок. Но чувство это сейчас же растворилось во тьме ночи. Чужие печали и слезы больше не были важны. Ни один человек на свете не был способен сейчас ее остановить.
Ее ничего не держит, впервые она настолько свободна, что способна полететь с обрыва. Но свобода эта настолько тяжела, что сегодня она полетит только вниз.
Еще одно мгновение, один последний вздох – и ей этого хватило, чтобы пропасть, раствориться навсегда в предрассветном воздухе.
Даже после своей смерти Тимур все еще был жесток с людьми, которые его знали. Возможно, на его характер повлияла ранняя потеря родителей – он тогда едва окончил школу.