Шилова с ужасом смотрела на карабкающихся на скалы бойцов, на падающие темные фигуры. Она видела финнов, скрывавшихся за деревьями на верхушке гребня, и вдруг снизу, с флангов между стволами показались бегущие человеческие фигуры и откуда-то издалека донеслось заглушенное «ура».
— Наши с флангов, наши в тыл к ним заходят! — крикнул лейтенант, и все ринулись вперед, уже не прячась за ветки и снежные глыбы, и молча, взволнованно следили за тем, что происходит на острове.
Финны заметались на гребне, видно было, как бойцы снизу стали подниматься на остров, и крики «ура» все ширились, росли и теперь уже долетали ясно и отчетливо.
Гребень острова мгновенно опустел, резче заговорили длинные пулеметные очереди, и вдруг на белой пелене озера за островами показались бегущие финны. Они неслись густым беспорядочным потоком, пытаясь перебежать на соседний остров, но под непрерывным пулеметным огнем падали, устилая трупами снег.
На острове разгорелась ураганная ружейная перестрелка. Она так же быстро стала стихать, но белая пелена Ладоги потемнела от вражеских трупов.
И в это время с дальнего, высокого обрыва, где находилась дивизия, хлынула темная густая людская масса.
Люди бежали, крича, обгоняя друг друга, и к ним навстречу ринулись наступавшие. Расстояние между бежавшими становилось все меньше и меньше, и уже видно было, как передние бойцы сошлись, обнимали друг друга и вот уже слились все. Далеко к самому лесу неслись громкие восторженные крики.
И такими же криками зазвенели острова, и Ладога, и небольшая горка командного пункта, и казалось, что крик долетал далеко, далеко туда, к самому сердцу родины — к Москве.