Завязанный на левой ноге шнурок плотно зафиксировал бутсу. В раздевалке становилось просторно. Игроки постепенно выходили на поле. Я нервно водил руками по полу, пытаясь найти вторую бутсу, но ее нигде не было. Нелепая ситуация вызвала легкую дрожь. Хлопая дверьми шкафчиков, я пытался найти ботинок, без которого выход на поле не представлялся возможным. Но ее нигде не было. Паника одолевала и без того взволнованное воображение. Я встал на четвереньки и начал высматривать под скамейками, надеясь найти искомый предмет. Я спрашивал других, но те лишь разводили руками. Бутса пропала и даже в вывернутых мусорных ведрах не было ничего кроме пустых пластиковых бутылок, бинтов и фантиков. Первый же матч сулил персональным провалом. Как я выйду на поле без бутсы?
– Что такое? – Спросил Суворов.
– Да бутсу потерял. – Ответил я.
Он попытался помочь, присоединившись к ползаниям по полу. Но и эти попытки не увенчались успехом.
– А ты ее точно видел? – Спросил он.
– Не помню. – Ответил я и посмотрел на Кривоножко. Он сидел напротив, с самодовольной рожей, наблюдая за моими стенаниями.
– Да уж, старичок! – Сказал он. – Совсем, поди, из ума выжил. Уже и не помнишь куда свой ботинок дел. Ладно, пойду я, мне еще в футбол играть.
«Ну ты и сука» – подумал я, глядя ему вслед. Это же его рук дело. Утроил подлянку во время стирки одежды и оставил меня в дураках. Потеря даже одной бутсы сулила настоящей катастрофой. Оставшись без обуви, я не мог принять участия в матче. И автоматически терял не только гипотетические бонусы, но и доверие тренера.
Раздевалка почти опустела, я продолжал метаться по ней, обутый лишь наполовину. Одной левой я пнул стоящее рядом ведро, отправив его прямиком в стену.
– Да что такое с тобой случилось? – Спросил Аршак, выйдя из туалета.
– Бутсу потерял. Похоже Кривоножко ее куда-то спрятал.
– Вот гад! Ладно, бери мои. Я все равно сегодня на банке.
Он протянул мне миниатюрные, как туфельки золушки, бутсы.
– У тебя какой размер? – Спросил я.
– Мой размер знают только мои любовницы. Шучу. Сороковуха.
Втиснуться в обувь на два размера меньше своего, можно только через адскую боль, но обстоятельства требовали жертв. Готовый на все, я влез в тугие вратарские бутсы.
– Не благодари, золушка! – Сказал, Аршак. – Главное, чтобы после матча тебе ноги не ампутировали. А вообще эти бутсы счастливые. Я ими в Армении более двадцати мячей успел забить.
Превозмогая боль, я выскочил на поле. Под вой толпы диктор объявлял составы играющих команд. Кривоножко с презрением посмотрел в мою сторону, где помимо миниатюрных желтых бутс, увидел, возвышающийся как колос средний палец правой руки. «Выкуси, говню» – процедил я сквозь зубы, выпуская из ноздрей огнедышащий пар.
– Ты в порядке? – Спросил Козлов, и тоже увидел торчащий вверх палец, но уже не средний, а большой.
Серьезно уступающий нам в классе соперник казался легкой добычей для дебютного матча. Но холодное, покрытое ухабами поле, было совершенно непригодно для игры. Игроки Пегаса не могли показать и половины имеющихся способностей. Как коровы на льду, барахтались они по скользкому полю, не имея особых возможностей для взятия ворот. Кривоножко тянул на себя одеяло.Получал мяч и не мог им умело распорядиться.Постоянно делал не точные пасы. Но даже в редких случаях, когда мяч долетал до Андрея Суворова, тот не мог убежать от защитников, пробуксовывая на каждом участке поля. И лишь Суббота уверенным исполином стоял в воротах, отражая каждый удар соперника.
Две трети матча пошли псу под хвост. Голевое затишье вызывало улюлюканье даже у закаленного казачьего хора. Толпа требовала зрелищ и забитых мячей, а гладиаторы только и могли, что спотыкаться и падать. Игра шла к нулевой ничьей и сулила настоящим фиаско. Томас Майер одиноко стоял у бровки, обернутый в стильный серебристый плащ. Холодное лицо не выражало никаких эмоций, намеренно скрывая все, что творилось у него в душе. Козлов нервно метался из стороны в сторону, вероятно вспоминая президентскую нагайку.
За пятнадцать минут до конца матча Кривоножко все-таки ушел с поля. Заменив его, я получил шанс. Каждый шаг приносил боль. Но даже мое появление не сильно помогло команде. Мы продолжали тонуть в болоте собственной тоски на радость сопернику, который отдавал последние силы, чтобы удержать ничью. Время таяло быстрее, чем снег. До конца матча оставалось совсем немного. Руфус Занга прорвался по флангу, начиная последнюю атаку. Мяч перешел к Чиче. Тот, спотыкаясь, вышел на ударную позицию и пробил. Мяч отскочил от спины защитника и попал прямиком в мои ноги. До ворот метров тридцать, защитники щемят с обеих сторон, бежать больно и скользко. От безысходности я просто пробил по воротам, даже не надеясь на чудо. И будь это обычные бутсы, наверняка бы промахнулся.Однако плотность, заряженная в тесную обувь, предала мячу особую траекторию. Посланный как комета мяч обогнул вытянувшегося дугой голкипера и залетел в ворота.
