— Послушай, ковбой, — сказал Голландец уже на платформе. — Давай-ка ты при мне позвонишь своему отцу, а то я что-то не вижу, чтобы он тебя встречал.
И тут я разрыдался, прильнув к его широкой груди спасателя-профессионала.
— Мне некуда звонить, Голландец! — всхлипывая, признался я. — У меня нет его телефона!
— Ты сам говорил, что он тебя встречает! Я думал, у вас уговор.
Я заплакал ещё громче — постыдно, по-детски, но остановиться не мог.
— Я ни разу в жизни не звонил из автомата, я не знаю как. И у меня нет папиного номера! Я никогда не увижу папу!
Голландец ободряюще похлопал меня по спине:
— Не грусти, Оскар. Скажи лучше, как называется ранчо, где он работает.
— «Индейская роща».
— Вот и отлично. Мы с тобой сейчас туда позвоним. А если не ответят — пошлём телеграмму.
— Телеграмму? Как это?
— Компания «Вестерн Юнион» доставляет клиенту телеграммы через два часа после отправления. В любой части страны. Я достоверно знаю, сам работал, разносил телеграммы. Как раз в твоём возрасте.
Голландец принялся звонить: набирал разные номера, спрашивал, ждал. Наконец его соединили с ранчо «Индейская роща» в районе городка Резеда. И вдруг он выронил трубку, точно ошпарился, точно это не трубка, а горячая картофелина.
— Она током бьётся! — закричал он. — Как электрический стул! [11]
Трубка висела на проводе и покачивалась, а из неё доносился громкий металлический треск и грохот. Потом сквозь шум пробился голос: «Да! Алло! Слушают вас! Индейская роща! Кто говорит?»
Голландец аккуратно, двумя пальцами, поднял трубку.
И попросил позвать моего отца. Дважды произнёс фамилию но буквам: О-Г-И-Л-В-И. Потом нахмурился и, прикрыв трубку ладонью, прошептал:
— Он там больше не работает.
— Выясни, куда он поехал, — попросил я дрожащим голосом.
— Парень на том конце почти не говорит по-английски, — пояснил Голландец. И снова заговорил в трубку, медленно и отчётливо: — Куда поехал мистер Огилви? Где я могу его найти?
Голландец повторил оба вопроса дважды. Тишина. Наконец на другом конце провода что-то ответили, Голландец кивнул и снова набрал справочный номер, чтобы выяснить телефон другого ранчо, «Берег лагуны». Монеты одна за другой проваливались в щель телефона-автомата. До моего слуха доносились гудки — значит, где-то зазвонил телефон. Где-то там, где сейчас может быть папа.
Голландец снова просил позвать папу, снова внятно произносил его имя, препирался, и через долгие десять минут ему дали название третьего ранчо.
Я глаз не сводил с Голландца. Похоже, он понимал, как колотится сейчас моё сердце — вот-вот из груди выпрыгнет. Терпеливо, с улыбкой, он выяснил и набрал новый номер.
— Ковбой, знаешь поговорку «Бог троицу любит»? — спросил он меня, поджидая, пока ему ответят. — На этот раз тебе повезёт.
Снова гудки. Потом — даже я услышал — девушка-оператор произнесла: «Компания «Джон Дир»».
— Будьте добры, Оскара Огилви, — попросил Голландец нежнейшим, любезнейшим голосом.
— Минуту, — сказала невидимая, неизвестно как выглядящая девушка. Голландец подмигнул. Затем раздался ответ: — Мистера Огилви сейчас нет в городе, сэр. Он проверяет оборудование в Тарзане. Вы сможете застать его по этому номеру на следующей неделе.
— А как позвонить мистеру Огилви в Тарзану? — спросил Голландец.
— Я не знаю, вправе ли я дать вам такую информацию. — Девушка замялась.
Сердце у меня упало. Эта Тарзана, должно быть, где-то далеко. Может, даже в Африке. Что мне делать? Ходить по улицам, пока не найду папу?
Но Голландец не сдавался. Он представился девушке, назвав своё имя и фамилию, а потом сказал:
— Простите мою наглость, мэм, но мне бы очень хотелось назвать вас по имени. Итак, вас зовут…
— Милли, — произнесла девушка без особой охоты. — Ну, полное имя другое, а все зовут Милли.
— Понимаете, Милли… Дело в том, что сейчас рядом со мной стоит сын мистера Огилви. Оскар Огилви-младший. Он только что прибыл на поезде из Чикаго.
Мальчику всего одиннадцать лет. Он худой, как цыплёнок, поверьте мне, Милли. Сейчас Рождество, и ребёнку нужен папа. Милли, помогите нам, умоляю. Мы будем вам очень признательны.
Я знал, что Милли не устоит перед обаянием Голландца. И оказался прав.
Она обещала всё выяснить и перезвонить — эти автоматы даже звонки умели принимать! Пока мы ждали, несколько человек хотели тоже воспользоваться телефоном, но Голландец качал головой и, кивнув на меня с печальной улыбкой, говорил: «Увы, простите. Ждём звонка от врача». И люди без лишних вопросов покорно шли искать другой телефон-автомат. Милли перезвонила через полчаса.
Голландец схватил трубку; он не сказал ни слова — только слушал. Затем повернулся ко мне со словами:
— Милли говорит одновременно с нами и, по другому телефону, с твоим отцом. Оскар, он почему-то считает, что это розыгрыш.
— Какой розыгрыш? — Из глаз у меня брызнули слёзы.
— Погоди, не реви. — Голландец положил ладонь мне на плечо. — Так. Послушай. Мистер Огилви полагает, что если ты и вправду его сын, то знаешь, где умерла твоя мама.
— На фабрике «Люцифер». Там делали пиротехнику. В окно влетела шаровая молния, — проговорил я торопливо.