Мне сознание это —Жизнь в извечной игре.Без него как бы нетуСмысла в зле и добре.И в защите свободы…От кого и к чему? —Если движутся годыТак спокойно во тьму.Разве беды нависли?Длится сладкая жизнь,Где подобие мыслиИнтересней, чем мысль.Пелена!.. Не проткнутьсяМне сквозь ту пелену.Лишь под ней задохнуться.Да и камнем ко дну.Чтоб в тоске неудачиОщутилось острей,Что свобода — не значитМир свободных людей.Что висит над юродствомТусклой мглы мировойМеч судьбы — вологодскийТот же самый конвой.XVIЛадно!.. Люди есть люди —Сгусток плоти земной.Я не знаю, что будетС той и с этой страной.Знаю: в страшные годыЗдесь я лямку тяну.Совесть, Хлеб и Свобода —Всё стоит на кону.Точит жизнь постепенно,Не щадя ничего,Как измена — подменаЖизни, смысла — всего.Нет, не с целью, не зряче,Не по воле Вождя —В жажде значить, не знача,И вести, не идя.То же века несчастье,Та ж кимвальная медь,Но теперь не удастсяМне её одолеть.Но уже не придётсяРассчитаться сполна:Мало сил остаётся,И чужая страна.XVIIНо как боль, как предтечаИ как память душиВновь встаёт этот вечерВ привокзальной глуши.Зданий мокрая охра,Сердце в мутной тоске,Надзирательский окрикНа родном языке.Поездов громыханье,Тупичок без травы,А за домом дыханьеНедоступной Москвы.В нём бессилье прощанья,В бледном зареве высьИ ещё обещанья,Что частично сбылись.Но трусливо-суровоОбманули опять……Это снова и сноваМне теперь вспоминать.В безвоздушно-постылойПустоте этих дней.Видно, всё-таки былоЧто-то — жизнью моей.XVIIIБыло, сплыло, осталось,Пронеслось, унеслось.Превратилось в усталость,В безнадёжность и злость.Было: поиски меры —Пусть в безмерном аду.Да и всё-таки вера,Что куда-то иду.И незнанье той сути.Что надежда — пуста.Что дороги не будет,Кроме той, что сюда.Это юности знаки:Дождик… Запах угля…Конвоиры… Собаки…И родная земля.Май 1977 — март 1978<p>Сплетения</p>I
