Она вернулась к помосту и устало опустилась на него. Джеймс сел рядом и притянул девушку к себе, обнял за плечи и уткнулся носом в её волосы.
— Вот видишь, — прошептал он, — а ты говорила, что твоя одежда сделана из льда. Как видишь, она не тает, как всё остальное. Всё ещё цела.
— О, да, — прошептала Сенера. — Приятно, что я хотя бы умру в красивом платье. Надеюсь, хоронить нас с тобой будут не Хиллари и Бренда, это было бы слишком уж жестоко.
— О, — усмехнулся Джеймс. — Не думаю, что они будут искать нас здесь. Хотя, это неточно. Может быть, Бренда захочет отомстить мне за то, что я послал её куда подальше, и выберет самый крохотный гроб из всех, которые найдет. Специально, чтобы поглумиться.
Девушка всхлипнула и прижалась к Хортону чуть крепче.
— Эта может… спасибо, что пошел за мной. Как ты говорил?
— Колокольчики — это про взаимность, — усмехнулся Джеймс. Его голос немного дрожал, но мужчина продолжал говорить спокойно. — А представь, как было бы, если б мы выбрались отсюда! Мы бы поселились… Где ты хочешь жить?
— Мы бы построили свой дом, — прошептала Сенера сквозь слезы. — Не такой большой… Возможно, такой, как у Лионеля? Только обставили бы его иначе. В тёплых тонах… и обязательно сделали бы нормальную отопительную систему. К зиме мы бы украшали его, чтобы он светился в ночи и привлекал остальных людей.
— Ты бы принимала там клиентов. Мы бы расследовали их дела, — Джеймс обнял Сенеру ещё крепче. — А потом я писал бы статьи в своей газете. Или в своем журнале. Открыли бы его на те деньги, которые остались после Кристин Доре.
— И после Лионеля, — усмехнулась Сенера. — Он же нам так и не заплатил.
— Боюсь… — Джеймс запнулся. — Боюсь, он растает, Сенни. Точно так же, как и все остальные.
— Значит, — она крепко зажмурилась, — значит, я буду жить в его доме, как его дочь. Если он не может заплатить, пусть расплачивается так. И… И… И по двору будут бегать наши дети, двое, мальчик и девочка. И…
Она запнулась и разрыдалась.
— Ничего этого не будет, — прошептала Сенера. — Этот замок растает, и мы с тобой погибнем. Разобьемся, упадем на скалы…
Она затихла. Даже не вздрогнула, когда совсем рядом прогремел жуткий гром, только и успела, что ещё крепче обнять Джеймса. Слова были совершенно лишними. Говорить ничего не хотелось. Сенера знала, что это конец…
— Эй! — услышала она знакомый оклик. — Вы чего там застыли? Упасть хотите? Бегом сюда!
Сенера вскинула голову и не поверила своим глазам.
Стена разлетелась на крохотные кусочки, и теперь из дыры можно было увидеть кусочек мрачного неба…
— Шэйн? — охнула она.
И огромного, размером с настоящий дом, дракона.
— На спину, быстро! — поторопил он. — Пока здесь всё не сгорело! Ну же?! Кто будет рожать детишек? И устраивать своё следственное бюро?
Сенера взглянула на Джеймса, потом перевела взгляд на Шэйна и с трудом встала на ноги. Потянула некроманта, казалось, окаменевшего, за руку.
— Пойдем, — прошептала она. — Пойдем. Я… Пойдем, — потрясла за плечо. — Там, впереди, там…
Она так и не смогла сказать, что именно.
Там, впереди, было их долго и счастливо…
— Ма-а-ам! Ну ма-а-ам!
Сенера отвела взгляд от клиента. Чопорный, надменный мужчина, державший в руках папку с информацией на каждого члена своей многочисленной семьи, недовольно поджал губы, но говорить ничего не стал. В конце концов, это был уже седьмой его визит, и мужчина прекрасно понимал: в следующий раз его просто выставят за дверь и швырнут ему в спину вместе с этой папкой и выплаченные за последний приход деньги.
— Что случилось, Дори? — обратилась она к дочери.
— Папа сказал, что не сможет наколдовать снег.
Конечно, не сможет. Всё, что может папа — это поднять несколько мертвяков и заставить их сплясать. Собственно, Уилл, их старший сын, был бы не против. Да что там! Он был бы в восторге от такого развлечения! А вот четырехлетняя Дориана, какой бы развитой для своих лет она ни была, вряд ли оценит подобную затею.
— Солнышко, — Сенера протянула руки к дочери, и та, нисколечко не стесняясь постороннего человека, спешно полезла матери на колени, — зачем тебе снег? Посмотри, какая хорошая погода!
— Я не хочу быть солнышком, — запротестовала Дори. — Я хочу быть снежинкой!
Сенера тяжело вздохнула.
— Почему?
— Тетя Бренда…
Тетю Бренду надо было гнать поганой метлой прочь отсюда, чтобы не рассказывала детям всякие гадости про их родителей! А то Дори уже спрашивала, правда ли то, что папа был без ума от тети Бренды, а мама его отбила. Сенера потом не знала, как убедить собственную дочь в том, что в этой сказке она не злодейка. Пришлось просить Верену рассказывать про Золушку и утверждать, что она сама была свидетельницей. Разумеется! Даже свечу держала почти до победного, последняя ушла!
Нет, конечно. Последним ушел Шэйн, и то потому, что окна закрыли, а он в комнате не помещался в своем драконьем обличии. Иначе так и продолжил бы таращиться, когда не надо!
— А ещё тетя Бренда сказала, что мой дедушка был страшным человеком!
