— А ведь я его нянчила! Вот что значит самец! И ведь не возразишь, потому как по всем статьям прав.
— Так что подчиняюсь, Тревеус, — улыбнулась Ноэса, — и иду метать на стол разносолы. Надеюсь, твоя подопечная баранину ест?
Мериам кивнула, и оборотница скрылась в доме.
На пороге тут же возникли две детские мордашки. Боясь подойти близко, девочки водили носами и обменивались тихими репликами о гостье. Адептка расслышала свою расовую принадлежность, возраст и пару пикантных подробностей, заставивших Шардаша нахмуриться и рыкнуть на девчурок. Те мигом скрылись из виду.
— Племянницы, — пояснил Шардаш и придержал Мериам дверь.
Однако та не спешила входить и поманила профессора за угол дома. Тот покорно последовал за ней. Убедившись, что их не видно с порога и из окон, адептка спросила, почему её считают всего лишь ученицей.
— Ты меня стесняешься? — высморкавшись, спросила Мериам. — Только честно, Тревеус!
Она приподнялась на носки, чтобы видеть глаза профессора, по возможности оказаться на одном уровне с ними.
Щёки Мериам пылали: с детской непосредственностью маленькие оборотницы ославили её перед родителями. Теперь сестра профессора точно станет недобро коситься на адептку и твердить, что эта гулящая не пара Тревеусу.
— Не выдумывай, Мериам! Просто начинают всегда с матери, и…
— Отговорки, — вздохнула адептка. — Хлодий ко мне и привязался, потому что не увидел кольца. Ты даже кольцо мне не подарил!
— Мериам, теперь ты решила выяснить отношения? — вздохнул Шардаш. — Судишь с человеческой точки зрения. Я ведь объяснял — у нас три стадии оформления официальных отношений. Бесчестно связывать тебя навеки, не дав понять, хочешь ли ты свадьбы.
— Правильнее спросить, хочешь ли ты.
Мериам развернулась к нему спиной и зашагала к дому.
— Я скажу Ноэсе за столом. Клянусь, я собирался! И кольцо куплю, когда всё это кончится. Ну, потерпи немного, всего пару месяцев!
Профессор ухватил Мериам за руку, развернул, обнял и прижался щекой к её щеке. «Конечно, ты моя невеста», — прошептал он, поцеловал в ухо и отпустил.
Мериам ожидала увидеть дом, полный трав, увешанный звериными шкурами и украшенный костями, но он оказался обычной добротной крестьянской избой, чуть видоизменённой хозяином. Он, то есть кузнец Ивар, приветствовал гостью широкой улыбкой и показал лесенку на перестроенный чердак, превращённый в мезонин: там приготовили комнатку для Мериам.
— Мэлли, — окликнул Ивар младшую дочку, не сколько помогавшую, сколько путавшуюся под ногами, — проводи и помоги. Воды нагрей, полотенце подай, где что покажи.
Девочка кивнула и юркнула на лестницу. Звериные пытливые глаза изучили каждый дюйм тела и одежды Мериам. Адептка чувствовала себя будто на смотринах, но напоминала себе: детское внимание — цветочки, главное испытание впереди.
Умывшись и переодевшись, Мериам спустилась вниз и заняла место за большим столом в совмещённой кухне-столовой. Её усадили рядом с Шардашем. Тот виновато улыбнулся, ткнулся носом в шею и сжал руку адептки.
От Ноэсы не укрылись ни жесты, ни мимика брата. Чуть подавшись в сторону Мериам, она констатировала: «Обнимались и миловались». Ивар крякнул и предложил разрезать мясо.
— Вот ты и режь, а я хочу послушать, — Ноэса подпёрла подбородок рукой и уставилась на Мериам. — И что же у вас с Тревеусом? Вы хоть знаете, кто он?
— Прекрати, — осадил её Шардаш и, не таясь, обнял смутившуюся адептку. — Мериам — моя девушка. Если не передумает, твоя будущая невестка.
Оборотница замерла. Её зрачки из человеческих превратились в звериные. Что-то подсказывало Мериам, Ноэса её не одобрила.
Встав из-за стола, оборотница подошла к адептке и подвергла её пристальному осмотру. И всё это — без единого слова. Закончив, Ноэса обернулась к брату:
— Как знаешь, но у неё в роду светлые. Ладно, человек, хотя и это дурно для клана, но светлые, Тревеус! Она не принесёт потомства, а оставить её ты не сможешь. Поступай, как знаешь, но я предупредила. И мать ни за что не одобрит.
У Мериам опустились руки. На глазах навернулись слёзы, и она уткнулась в плечо профессора. Тот гневно рыкнул на Ноэсу, заявил — ему плевать на их с матерью мнения, и его волчата-полукровки в нужный срок появятся на свет.
— Здоровые и умные, Ноэса. И мальчишки. Я тебя поставил в известность, всё. Теперь изволь считать Мериам без пяти минут моей невестой.
— А ты, Ивар, — Шардаш метнул гневный взгляд на зятя, — тоже желаешь что-то сказать?
— Только поздравить, — улыбнулся кузнец. — Она тебя любит, ты её — тоже, семья будет крепкой. А всё остальное — бабское. Пусть лают, на то и суки.
Профессор шёпотом объяснил Мериам, что «сука» не ругательство, а обозначение пола. У людей — женщина, у оборотней — сука. Так что Ивар никого не оскорблял.
