Елагин любил жизнь и всем сердцем ненавидел смерть, как только может ее ненавидеть здоровый и добрый человек.
- Вот и пришли, - послышался чей-то голос.
Мы оглянулись. К нам спешили майор Кулябин и командир роты связи старший лейтенант Ландаков. Рядом с ним бежал с катушками за плечами сержант, а немного левее - еще два бойца.
- Откуда, Михаил Григорьевич? - спросил я Ландакова.
- Все мы оттуда, товарищ капитан, - улыбчиво ответил Лайдаков. Теперь уже с левого берега. Майор Модин говорит: не возвращайся, пока не будет проводной связи Алтунина с командиром полка.
Майор Павлюк с разведчиками, саперным взводом и ротой ПТР полка после переправы перебрался к подножию обрыва. Ландаков повернулся к сержанту:
- Дыжин, установить аппарат комбату!
Оказалось, Ландаков установил связь с командиром полка и прямо от него прибыл к нам.
- Как там, у Павлюка? - не удержался я от вопроса.
- Нормально, - еще больше заулыбался Ландаков. - Остальные батальоны вот-вот должны подойти. Вот вы тут кашу заварили, это да! Только и слышно по телефонам: Алтунин, Алтунин, Алтунин... Интересуется дивизия, корпус, армия. Дела-а-а! Начальник штаба не знает, как от звонков отбиться. Ночью донесли: плацдарм захвачен, а что дальше, продвинулись или отошли?! Нам не видно. Связи нет. Начальство торопит.
- Товарищ капитан, - прервал наш разговор сержант Дыжин, - вас к телефону.
- Кто?
- Незнакомый девичий голос. Требует вас лично. Я взял трубку:
- Слушаю, Алтунин.
- Будете говорить с Первым.
- Алтунин? - спросил далекий глуховатый голос.
- Да, я слушаю вас.
- Говорит Донсков. Где находишься?
- За "Синенькой". (Такое кодовое название имела Висла.)
- Повтори.
- За "Синенькой".
- Давно?
- С ночи.
- Спасибо тебе, капитан. Держись. Жарко сегодня придется. Выдюжи. Во что бы то ни стало выдюжи, Алтунин. Мы здесь все сделаем, чтобы тебя поддержать.
Командир корпуса помолчал и тепло продолжил:
- Молодец! Передай людям мою благодарность. Продержитесь нынче будете героями. Верю в тебя и твоих ребят. Так людям и передай. Надеюсь на вас, брянцы. Порадовали сегодня меня. До встречи за "Синенькой".
Семен Иванович положил трубку, но почти тут же в телефоне раздался голос командира полка:
- Слышал, Алтунин, твой разговор. Понимаешь, какое значение нам придают? Как там у тебя?
- Приводим себя в порядок, закрепляемся. Скоро ли обещанное подойдет?
Я имел в виду приданные батальону противотанковые батареи и артдивизион.
- Пока за "Синенькой", - ответил майор. - Трудно доставить. Часть твоих лодок пошла ко дну. Обещали подбросить саперов. Пока их нет. Придется обходиться наличными силами.
Голос Павлюка исчез в грохоте разрывов снарядов. Немцы начали новый обстрел. С каждой минутой он усиливался, в артподготовку включились 81-мм батареи, потом заскрежетали тяжелые шестиствольные минометы. Надсадные, утробные звуки поплыли над плацдармом, мелко задрожала земля, принимая в себя раскаленный металл.
Кулябин вместе с батальоном проходил все круги ада. Грунт на глазах обваливался, стекал, как вода, по стенам окопов. Бойцы замучились, выкидывая землю из ячеек наблюдательного пункта. Майор Кулябин подбадривал меня:
- Ничего, ничего, комбат, выдюжим. Мужики мы двужильные. Да и помирать нам рано. Много еще не сделали. Ты с ротами, с ротами связь держи.
Большой осколок снаряда шмякнулся у наших ног и зашипел в лужице дождевой воды. Лейтенант Елагин наступил на. него, вдавил в грязь, посмотрел на меня:
- Александр Терентьевич, я к Чугунову.
- Осторожнее, не зацепило бы. Может, переждешь?
- Чему быть, того не миновать. Туман совсем поредел, после труднее будет добраться. Немцы на Ковалеве обломали зубы, теперь наверняка попрут на шестую роту.
- Ну что ж, иди. Да возьми автоматчика с собой на всякий случай.
Я кивнул находившемуся рядом бойцу из штабной охраны. Пригибаясь, Иван Иванович вместе с солдатом побежали на фланг обороны батальона. Но недалеко от нас упали, словно утонули в последних лохмотьях тумана, и тут же позади них плеснуло пламя разрыва. Осколки с визгом просвистели над нами. Бросил тревожный взгляд на место, где залегли замполит с бойцом. Подождал, пока поднимутся, и только потом обернулся к стоявшему рядом Ландакову:
- Ну вот, Михаил Григорьевич, теперь убедишься, куда мы дошли и чем занимаемся. Наверно, отвык в штабе полка-то от этого, - кивнул на приближающийся свист снаряда. - Или вернешься к Модину?
- Ну что вы, какое там отвык! Частенько на передовой приходится бывать. Возвращаться же пока не думаю. Надеюсь, не буду лишним у вас?
- Конечно нет! Будем только рады.
Зазвонил телефон: из рот докладывали о выдвижении противника. Почти тут же до нас донесся рокот двигателей.
- Никак, танки? - прислушался к гулу Пресняков. - По-серьезному решили взяться за нас фрицы.
- Похоже, что они. По-серьезному или нет, но думаю, что и раньше противник не в бирюльки играл.
Пресняков с удивлением посмотрел на меня. Поняв, что сказал не то, смутился, но оправдываться не стал, подошел к сколоченному на скорую руку столу, на котором лежала вычерченная в карандаше карта батальонного района обороны.
