Я по-хорошему завидовал их любви и счастью. Теперь горе свалилось на Лину. Нужно сказать, она мужественно его перенесла. Похоронила Петра Васильевича во Львове. Осталась верна своей первой любви. Ныне Лина Кузьминична Румянцева проживает в Ростове-на-Дону.
Не могу не вспомнить здесь о других наших девушках и женщинах фронтовичках. Взвалив на свои плечи тяжесть походной жизни, они наравне с мужчинами несли эту ношу. Наводили связь, выносили раненых, несли охрану. Старшина Тамара Иванова командовала минометным взводом. В ходе боев за плацдарм на левом берегу Вислы пала смертью храбрых.
В критические минуты боев девушки становились за пулеметы, брались за автоматы, винтовки и вместе со всеми отражали врага. 13 сентября сложилась трудная обстановка. Все, кто находился в. штабе и в тылах полка, были брошены на передовую. К концу подходил боезапас. Майор Модин снял с постов девушек и поставил их подносить боеприпасы. По колено в топкой жиже, по пояс в воде, под огнем противника переправляли они через старицу ящики с патронами и минами.
С теплотой вспоминаю медиков Козачук, Миронову, Воробьеву, Дмитриеву и других наших исцелителей — женщин в белых халатах, нашего дивизионного соловья Кирюхину. У Марии был хорошо поставлен голос. Она исцеляла бойцов не только руками медика, но и задорной песней.
Многие девушки на фронте нашли свою судьбу. Медсестра Катя стала подругой нашего минометчика Василия Пономарева. В боях на плацдарме я особенно остро ощутил, как бесконечно дорога мне стала Марина. За все дни боев я лишь однажды по-настоящему испугался: когда немецкие танки прорвались к командному пункту полка, неподалеку от которого находился медицинский пункт. К счастью, все обошлось благополучно.
Еще почти двое суток фашисты продолжали бешено таранить нашу оборону. Истекающие кровью батальоны 828-го и 862-го полков медленно пятились, постепенно оголяя тылы нашего полка. Мы сдерживали врага, но с каждым часом это делать становилось все труднее и труднее.
Наш плацдарм уже сыграл свою отвлекающую роль. За полтора месяца боев он приковал к себе большие силы врага, помог войскам фронта расширить главный Сандомирский плацдарм настолько, что в последующем он мог вместить целую группировку для нанесения удара по фашистам.
14 сентября командование 1-го Украинского фронта, стремясь сохранить оставшихся в живых наших бойцов и командиров, отдало приказ оставить плацдарм. Майор Павлюк довел его до офицеров, объявил порядок отхода. Первыми покидали левый берег тыловики, последними — стрелковые подразделения.
Совещание было закончено, мы начали расходиться. Но меня позвал Валентин Евстафьевич:
— Алтунин, на минуту задержись!
Я подошел к командиру полка. Павлюк вздохнул, окидывая меня взглядом, и чуть дрогнувшим голосом произнес:
— Знаю, больше других досталось твоему батальону. Первыми вступили на плацдарм и последними придется уходить. Но ничего не поделаешь. В других батальонах людей меньше, чем у тебя. Надеюсь, и на этот раз выдюжишь. Лодки будут ждать тебя на берегу. Я устало махнул рукой:
— Ясно. Если суждено сгореть, говорят у нас в Сибири, не утонешь.
Вымученная улыбка скользнула по исхудавшему лицу майора Павлюка.
— Ну вот и хорошо. Обговорим детали выполнения задачи. Мы вышли из блиндажа. Осмотрели рубежи обороны, пути отхода. На прощание Валентин Евстафьевич обнял меня:
— Береги, Саша, себя, людей. У нас еще много дел впереди.
Последняя ночь была самой трудной для батальона. Соседи уходили, мы продолжали отбиваться от наседавшего врага. Фашисты, видя свой перевес, предлагали нам сдаться, в противном случае грозились утопить в Висле. Батальон отразил шесть атак кряду.
Лишь под утро нам удалось оторваться от врага и отойти к лодкам. Воспользовавшись затишьем, приступили к переправе.
Дорого нам дались эти дни. Только в последних боях отдали свои молодые жизни подполковник Василий Кожевников, капитан Исаак Близмак, старшие лейтенанты Дмитрий Одегов, Николай Ларин, лейтенант Петр Байстрючеико, младшие лейтенанты Виктор Федоров, Никита Чудов, многие сержанты и солдаты. Тяжело ранены были помощник начальника штаба полка по связи капитан Константин Лисицын, старшие лейтенанты Антон Ильин, Александр Никитин.
Мы уходили, чтобы пополниться и вновь вернуться громить ненавистного врага.
На рассвете последние лодки пристали к правому берегу Вислы. Бойцы выносили за дамбу раненых, разгружали имущество. Я, остановившись у самого края воды, посмотрел в сторону оставленного нами плацдарма. У ног лениво плескалась речная волна. Было сыро, пахло первым прелым листом приближающейся осени.
В настороженном сумраке наступающего утра мимо в одиночку и группами брели черные от усталости и пороховой копоти люди. Осунувшиеся, незнакомые или с трудом узнаваемые лица, время от времени слышались стоны раненых. Больно, больно сжималось сердце. Как мало их шло!
Боль утраты горечью оседала в груди. Не сразу услышал хриплый голос, раздавшийся за спиной:
— О чем задумался, комбат?
