23 февраля мы прослушали приказ Верховного Главнокомандующего в связи с 27-й годовщиной Красной Армии, в котором подводились итоги зимнего наступления советских войск. Оборона противника была взломана от Балтики до Карпат. Наши армии продвинулись от границы Восточной Пруссии до нижнего течения Вислы, с плацдарма на Висле южнее Варшавы до нижнего течения Одера — на 570 км, с сандомирского плацдарма в глубь немецкой Силезии — на 480 км. Успехи вызывали у каждого из нас гордость. Как было не восхищаться тем, что войска фронта только в ходе Нижне-Силезской наступательной операции продвинулись более чем на 200 км и южнее Губена вышли к реке Нейсе! Планы противника закрепиться на рубеже реки Одер были сорваны.
Нас поздравили с праздником и пожелали успехов в окончательном разгроме немецко-фашистских захватчиков Военный совет армии, командиры корпуса, дивизии.
В руководстве дивизии за последнее время произошли изменения. На должность заместителя командира дивизии прибыл полковник Иван Павлович Белоусов. Произошли изменения и в полках. 828-м Владимир-Волынским теперь командовал майор Александр Прохорович Забазнов, а 862-м — майор Евгений Иванович Никулин. Вместо откомандированного на учебу Николая Афанасьевича Кулябина на должность заместителя командира нашего полка по политической части прибыл майор Арсений Петрович Жестянкин, с которым у меня установились теплые отношения.
В день праздника мы с ним решили отправиться на передний край. Фашисты непрерывно контратаковали, стремясь выбить полк с кладбища. Арсений Петрович, невысокого росточка, подвижный, при выходе из штаба спросил:
— Александр Терентьевич, в первый или во второй батальон пойдешь?
— Конечно, во второй! Как-никак родной. В такой день будет обидно не пожать руки ветеранам. Мало их осталось — тех ребят, с которыми дрался на плацдарме.
— Что поделаешь, война, она не щадит. Каждый день уносит кого-либо из ставших близкими тебе людей.
— Тем дороже оставшиеся, Арсений Петрович.
— Понимаю тебя, иди во второй.
— Нет, вначале заглянем к полковым минометчикам.
На позиции батареи 120-мм минометов шла боевая работа. Номера расчетов, в одних гимнастерках (шинели и полушубки лежали рядом), от которых валил пар, орудовали у минометов.
— Фриц, получай подарок! — рубанул по воздуху зажатым в руке флажком командир среднего расчета.
Заряжающий дернул за шнур. Глухо хлопнул выстрел. Вслед за ним раздался второй, третий…
— Стой, записать установки! — последовала команда старшего офицера на огневой позиции.
Молоденький, из только что прибывших в полк с ускоренных курсов училища, офицер подбежал к нам, приложил руку к головному убору, не окрепшим еще баском начал докладывать.
— Не нужно, — остановил я его. — И так видим, чем занимается батарея. Старший лейтенант Пономарев на НП?
— Так точно! — с готовностью ответил офицер и показал на видневшуюся невдалеке полуразрушенную кирку.
— Жаль, — вырвалось у меня. — Хотелось бы повидаться.
Из офицеров батальона, высадившихся на дороткинский плацдарм в ночь на 30 июля, в полку остались теперь кроме меня лишь Пономарев и Бухарин. Но, чем меньше оставалось людей, вышедших с плацдарма на Висле, тем больше тянуло нас друг к другу. Так уж устроен человек. Скрепленная огнем дружба со временем становится крепче и ярче. А радость и горе, известно, хочется разделить с самыми близкими тебе людьми. Сегодня был необычный день. С утра я заскочил в медсанроту и сердечно поздравил Марину. В этот праздничный день хотелось повидаться с самыми близкими друзьями. Но Бухарин все еще был далеко, а Пономарева не застал на огневой позиции, пришлось ограничиться лишь коротким телефонным разговором.
Офицер собрал находящихся на огневой позиции бойцов. Мы поздравили их с праздником, зачитали полученные в адрес полка телеграммы, пожелали батарейцам новых боевых успехов. Арсений Петрович Жестянкин сообщил бойцам и командирам о последних событиях на фронтах Великой Отечественной войны.
Минометчики слушали внимательно. По огрубевшим от морозов и зимних ветров лицам нетрудно было догадаться, как радуются они добрым вестям и, конечно, тому, что война подходит к концу. Мнение товарищей выразил сержант Назар Крамской.
— Нужно быстрее кончать с фашистами. Сделать все от нас зависящее, чтобы разбить их и этой весной возвратиться домой. Нас ждут матери, жены, родные и близкие, работа. Вспомните разрушенные города, села, остовы заводов и фабрик, заброшенные поля. Сколько дел впереди! — Сержант окинул товарищей взглядом: — Я разумею так: человек рождается, чтобы украшать землю, а не уничтожать то, что создано до тебя. Иначе будешь проклят не только своим поколением, но и потомками. Смерть немецким захватчикам!
— Батарея, к бою! — прервал разговор голос телефониста. Расчеты бросились к минометам.
Немцы пошли в контратаку.
