К моменту немецкой капитуляции на территории Германии {Примечание издательства: цифра в 20 миллионов относится ко всем территориям, которые были под контролем Германии: Австрия, Польша, Чехословакия, Франция, Италия, Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия (даже Швеция, где были интернированы бежавшие из Финляндии советские военнопленные и гражданские беженцы; большинство из них было выдано СМЕРШу шведским социалистическим правительством, которое само коллаборировало с гитлеровской Германией, пропуская через свою территорию транспорт для немецких войск в Норвегии; кроме того, в Швецию бежало много эстонцев и латышей морским путем при занятии Прибалтики советскими войсками). На территории собственно Германии, в ее части, оккупированной западными союзниками, насчитывалось по статистике УПРА и Красного Креста 12 миллионов “советских граждан”} оказывается около 20 миллионов бывших советских граждан – примерно 10% тогдашнего населения СССР. Это около миллиона военнослужащих, состоявших в немецких боевых частях. Это около 12 миллионов “восточных рабочих” и военнопленных. Это около 7 миллионов беженцев, сумевших в конце войны добраться каким-то чудом до пределов Германии.
Вся эта людская масса остается теперь без опеки, без защиты. 28 марта 1945 года имеет место последнее заседание Комитета Освобождения Народов России (КОНРа). Оно проходит под знаком предстоящего падения Германии. Никаких организационных мер Комитет предпринять не может. Единственная организованная русская сила, остающаяся еще не тронутой, это русские боевые единицы, подчиненные Власову.
Судьба русских боевых частей
После освобождения отечественной территории среди офицеров и солдат Красной армии назревает перелом. Многим Сталин ненавистен. Происходит на вид парадоксальное явление. Ища возможности влиться в “Третью силу”, победители стремятся там, где могут (а эти случаи редки), перейти в стан побежденных. Не к немцам. В ряды Освободительной Армии. Переходы могли сыграть решающую роль, если бы, по плану Трухина, начиная с 1943 года, был бы сформирован русский “железный кулак”.
И все же… Даже без наличия “железного кулака” происходит то, что выявляет трагически упущенные возможности освобождения родины. Вот один пример.
Конец марта 1945 года. Вопреки договоренности с Власовым, немецкое верховное командование требует прибытия Первой дивизии РОА на линию Одера для участия в военных операциях. Об этом А. Казанцев пишет:
“И вот немецкое командование, как препятствие на пути к Берлину, поставило части РОА. Это был удар в спину Освободительной армии и движению в целом. Но произошло чудо: каждую ночь до пятидесяти человек солдат и офицеров Красной армии переходили на сторону Освободительных войск”.
В этих условиях, при наметившемся переломе в советских частях, еще не все потеряно. Нужен четкий план, нужна железная воля и быстрота действий. Более всего надвигающуюся катастрофу чует, пожалуй, Михаил Алексеевич Меандров. Он настаивает на необходимости устремить воинские силы и кадры движения на юг, на соединение с казачьим корпусом, а затем с сербскими партизанами Драже Михайловича. Последний, еще исполнимый “южный вариант”. Выход из клещей, образовавшихся в силу приближения друг к другу советских и англо-американских войск. В случае удачи – путь к южной границе России через Болгарию и Румынию…
Два предательства
Судьба как будто складывается для этого плана благоприятно, несмотря на все более грозную обстановку… Само немецкое командование требует переброски Первой дивизии на юг, в Богемию. С казачьим корпусом, идущим в Австрию из Италии, установлена связь. В конце апреля Власов издает приказ о соединении всех частей Освободительной армии в районе Инсбрука.
Неожиданно весь план разрушен. Вместо него импровизация, связанная с химерическими надеждами. А вслед за импровизацией – предательство.
29 апреля с командиром Первой дивизии РОА полковником Буняченко входят в связь командиры чешских партизан. Просят вооруженной помощи для освобождения Праги от нацистов. Дают командованию РОА наивные или лживые заверения. Чехия будет, дескать, занята американцами и там будет установлен демократический строй. А демократическая Чехия охотно предоставит убежище русским Освободительным войскам. На самом деле чешским подпольем руководит Рада, находящаяся полностью в руках коммунистов. Политическая власть в ее руках. Пока что Рада притаилась, выявит свое лицо впоследствии…
Восстание в Праге намечено на 5 мая. Как пишет Свен Стеенберг: “Власова угнетала предстоящая операция в Праге. Он не ждал от нее ничего положительного. Он не хотел никакой борьбы с немецкой армией, которую не мог считать ответственной за ошибки Гитлера”. Однако большинство офицеров противоположного мнения, и Власов, наконец, соглашается на Пражскую операцию. 6 мая Первая дивизия входит в чешскую столицу. К вечеру 7 мая, после ожесточенных боев, почти весь город очищен от немецких сил. Главным образом благодаря героическому поведению власовских солдат. Во время боя Буняченко тесно связан с чешским повстанческим штабом.
