Холодок, прошедший по всему позвоночнику, сразу взбодрил, даже тьма, набившаяся с ними в тесное пространство, отступила.
– Да хоть два, – улыбнулась в ответ Яся, вспомнив о приятной сумме на счете. Тогда, в банке, она даже не успела обрадоваться – эффект от зелья накатывал волнами, и волновалась она больше о том, не перепутала ли чего в ингредиентах и не случится ли теперь с ней что-то гадкое.
Лифт, дернувшись, затормозил и медленно открылся. И тут же, будто ожидая их, скрипнув, отворилась дверь напротив.
– Герман Дмитриевич? – негромко позвала Яся, выходя их лифта следом за Максом, – Это я, Яснорада из салона мадам Ирэн, помните, мы договаривались о встрече?
Макс остановился, не заходя внутрь. Яся, легко тронув его за плечо, выступила вперед, вежливо улыбнулась, приготовившись ко встрече, и тут же полетела в сторону, не успев даже вскрикнуть.
А Макс, рыча и ругаясь, упал на пол, отдирая от себя какой-то меховой комок, вцепившийся ему в горло. Сначала Яся даже не сообразила, что происходит, но когда Макс начал хрипеть, подскочила ближе и, подвывая от страха, постаралась ухватить вцепившуюся в него тварь за загривок. Вблизи уже можно было разглядеть и маленькие узловатые ладошки с длинными когтями, проткнувшими кожу, и странное мелкое человеческое лицо на голове то ли кошки, то ли огромной крысы. В суматохе и темноте было не разобрать.
Тварь, извернувшись, щелкнула зубами прямо около Ясиных пальцев, но этого времени хватило Максу, чтобы содрать ее с себя и откинуть в сторону. А Яся запоздало отмахнулась, чуть не задев Максову щеку изогнутым лезвием серпа, появившегося в руке.
Ветер, поднявшийся следом, пришпилил визжащее животное к стене. Следом за ветром пришел лед, начавший расходиться от Максовых ног. Яся отскочила в сторону, даже сквозь кроссовки ощущая ледяной ожог. А Макс принялся наливаться таким неестественно ярким светом, что Яся зажмурилась: смотреть на это стало невыносимо. Зато тварь у стены начала покрываться ледяной глазурью.
– Остановись! – хрипло прокричал старческий голос от двери, – Она не будет больше! Она больше не нападет!
Ясе тут же захотелось закричать в ответ – только не останавливайся! Но она перевела взгляд на говорившего и замерла, во все глаза разглядывая Германа Дмитриевича. И если раньше к ней приходил просто интеллигентный старик – даже не старик, пожилой мужчина, – то теперь своим странным новым зрением она отчетливо видела проступающее сквозь наложенный, абсолютно приличный, ничем не примечательный облик гниющее тело. А еще Яся откуда-то знала, что боль при этом Герман Дмитриевич испытывает самую что ни на есть настоящую. Постоянную и ноющую, и лекарства от такого не существует.
– Д…д…д… – начала она, заикаясь.
– С чего это я должен ее отпускать? – процедил Макс, светиться он стал явно меньше, видно, смог взять свою силу под контроль.
– Добрый вечер! – выпалила Яся громко, но внимания на нее никто обращать не стал.
– Твоя гнетка, поди, тут уже не первый год питается! – Макс чуть ссутулился, и лед вокруг начал таять.
– Моя вина, – выступил вперед старик, – Не удержал. Но черту она не переходила!
Яся вертела головой с одного на другого – она ничегошеньки не понимала, кроме того, что эта тварь, напавшая на них, называлась гнетка. Да она даже названия такого никогда не слышала!
Гнетка, тоненько заурчав, метнулась к хозяину, остановилась за его спиной. Но Яся видела, что та не спускает с нее мелких черных глаз-бусин. Ее ладошки, почти совсем человеческие, сжимались и разжимались, царапая старый заскорузлый паркет квартиры.
– Такой нажравшейся твари не место в жилом доме, – хмуро проговорил Макс, – Ты сам знаешь, она не удержится и доведет дело до конца.
– Я решу вопрос, – вскинул подбородок Герман Дмитриевич, а Яся сглотнула и отвернулась – просвечивающие мышцы шеи и проглядывающие через гниющую кожу кости вызывали тошноту, – Мы уедем.
– Никогда такую огромную не видел, – буркнул Макс.
Старик замялся, явно размышляя, пускать ли гостей внутрь, но потом посторонился, отгоняя гнетку от входа:
– Ты хотела мне что-то передать, насколько я помню, – обратился он к Ясе, – Заходи..те.
Он злобно покосился на Макса, но тот даже ухом не повел, отодвинул Ясю в сторону, прошел первым, отталкивая стоящую у порога гнетку потоком воздуха, и успокоил:
– Она теперь не нападет, почуяла силу, не решится снова.
Но тварюшка особо не расстроилась – деловито дернув носом, она быстро поползла по длинному коридору в большую комнату.
Для одного старика квартира, пожалуй что, была великовата: Яся даже не поняла, три в ней комнаты или четыре?.. Все двери были плотно затворены, кроме одной – туда и проводил гостей Герман Дмитриевич.
И вот уже там Яся встала, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Только волоски на коже начали подниматься дыбом.
– Это вы называете похоронить как положено? – закричала она, тыкая в небольшую узкую коробку, стоящую на телевизоре, где сверху уже уютно расположилась гнетка, от Ясиных слов недовольно зашипевшая.