«Мякина» была – и остается – просто-напросто ложной целью. Для самолета или управляемой ракеты она выглядит целью. В 1940-х ее главным достоинством была способность отражать луч радара в обратном направлении, создавая ложный эхосигнал – именно такое эхо мог бы создать попавший в поле действия радара настоящий самолет. Требования к этому средству маскировки были несложными: «мякина» должна обладать высокой отражающей способностью, не сбиваться в комки и иметь длину, соответствующую длине волны радара. Если разбросать по небу эти летающие ленты, вражеский радар захлебнется в сигналах и не сможет различить настоящую цель среди множества ложных. Если вам точно неизвестна длина волны радарных систем наведения противника, вы можете нарезать ленты разной длины и рассчитывать на то, что какая-то из них сработает, а если длина волны известна – используйте только ее, добиваясь усиления отраженного сигнала и максимизируя тем самым шансы «притвориться» целью, особенно если луч у радара широкий и в него может попасть больше «мякины».
В странах, воевавших против Гитлера, первым, кто официально предложил использовать «мякину» как действенное средство защиты от радаров, была женщина-физик из Уэльса Джоан Каррэн – единственная женщина-ученый в Британском научно-исследовательском центре телекоммуникаций. В Германии версия этого средства уже прошла испытания на фирме Telefunken двумя годами ранее, в 1940-м. Оглядываясь назад, можно сказать, что сама по себе концепция «ложного эха» выглядит довольно-таки очевидной. Тем не менее, как и в случае с магнетроном с резонансной полостью, директивные органы поначалу отказывались «давать добро» на реализацию этой идеи из страха, что она в конечном счете повысит уязвимость их собственной стороны: как только эти ленты начнут применяться, они тут же попадут в руки противника, который разгадает их предназначение и начнет сам применять это средство. В конце концов, однако, в 1943 году оно было принято на вооружение, и к концу войны три четверти производимой в США алюминиевой фольги шло на изготовление «мякины»[290].
И это было далеко не единственное противорадарное средство, изобретенное в ходе Второй мировой войны. Были и другие попытки справиться с радарами: глушение, «ослепление» вражеского радара мощным электромагнитным импульсом, радиозапутывание (обфускация), достигаемое, например, путем изменения частоты импульсов собственной радионавигационной системы, генерирование помех, обтягивание воздухозаборных труб (шноркелей) подводной лодки резиной, спуфинг – использование активных радиолокационных ловушек, например таких, которые непропорционально усиливали радиоэхо, заставляя оператора радара думать, что он «видит» не один самолет, а целую эскадрилью. В общем, в этих условиях о простой «честной» радиолокации можно было только мечтать: оставалось надеяться только либо на появление какого-то еще более мощного средства преодоления помех, либо на то, что противник по каким-то причинам вдруг забудет обо всех этих технических ухищрениях, возможно, именно потому, что о них все слишком хорошо знают. Был и еще один электронный инструмент под названием «поисковый радиоприемник» – он, будучи оснащенным пеленгаторной антенной, мог установить местонахождение вражеской радарной станции на большем расстоянии и с большей эффективностью, чем это были способны сделать сами радары.
На каждую контрмеру находилась и контр-контрмера. Немцы, например, научились измерять различия в движении бомбардировщика и облака «мякины». От летящих с большой скоростью самолетов радиоволны вследствие эффекта Допплера отражались со смещением длины волны, чего не происходило при их отражении от почти невесомых лент фольги, которые дрейфовали в воздухе со скоростью ветра. В результате германские зенитки, по крайней мере иногда, били по самолетам, а не по облакам алюминиевых хлопьев.
___________________
Для астрофизика «мякина» представляет интерес, так как ее маскирующий эффект основан на альбедо – отражающей способности, необходимой характеристике небесных тел в широком диапазоне длин электромагнитных волн. В отличие от астрофизиков, биологи, геологи, химики и физики, как правило, не посвящают себя целиком решению задач регистрации света. А вот у военных тоже наблюдается растущий интерес к альбедо. Его минимизация – первоочередная задача для обеспечения невидимости, хотя военные специалисты по радиолокации чаще оперируют понятием эффективной поверхности рассеяния. В этой области для целей национальной безопасности требуются новаторские решения.
