Обращаясь вокруг Земли за четыре с четвертью дня, то один, то другой из спутников Vela периодически регистрировал высокоэнергетические солнечные частицы. В этом не было ничего, о чем стоило бы беспокоиться, ничего катастрофического. Если бы произошел взрыв термоядерного устройства, это выглядело бы совершенно иначе: излучение регистрировалось бы всеми спутниками на луче зрения в направлении события в виде интенсивного гамма-всплеска продолжительностью менее одной миллионной доли секунды, за которым следовал бы участок постоянной интенсивности («плато»), а затем спад, причем послесвечение продолжалось бы несколько часов или даже дней. В конце концов 2 июля 1967 года спутники Vela и вправду зарегистрировали мощное событие гамма-излучения. Странно было вот что: оно не подходило под описание профиля ядерного взрыва. Записи показали высокий первичный пик, продолжавшийся менее одной восьмой доли секунды, а за ним почти немедленно – второй, несколько более слабый, длившийся две секунды. Это не был ядерный взрыв. И не вспышка на Солнце или взрыв сверхновой: ничего подобного в этот день не наблюдалось.
Два трудолюбивых молодых астрофизика из Лос-Аламоса, Рэй Клебезадель и Рой Олсон, первыми разобрались в том, чем это событие быть не могло и чем оно могло быть. Но так как эти ученыме работали в одной из двух существовавших в стране секретных национальных лабораторий, занятых созданием ядерного оружия, они решили подождать подтверждения своих предположений. Такое подтверждение вскоре поступило от запущенных в 1969 и 1970 годах усовершенствованных пар спутников Vela, оснащенных более современными инструментами. После обработки огромного объема «зашумленных» данных Клебезадель, Олсон и их коллега Иен Стронг отождествили шестнадцать гамма-всплесков, произошедших между июлем 1969-го и июлем 1972 годов, которые удовлетворяли жестким критериям: быть записанными по крайней мере двумя спутниками Vela в пределах интервала продолжительностью не более четырех секунд. Эти шестнадцать всплесков подтвердили выводы, которые исследователи сделали в июле 1967 года. В 1973 году они опубликовали – то есть, по сути, рассекретили – свои результаты. Это была типичная научная статья в «Астрофизическом журнале», спокойная и продуманная. О том, что авторы обнаружили новое огромное явление во Вселенной, можно догадаться разве что из сдержанного высказывания: «из соображений, связанных с законом обратных квадратов, таким образом, вытекает, что эти источники находятся на расстоянии не менее десяти диаметров земной орбиты»[307] – то есть как минимум трех миллиардов километров.
Нельзя сказать, что до этой статьи никто не исследовал космическое гамма-излучение. Но открытие Клебезаделя, Стронга и Олсона вызвало настоящую лавину новых исследовательских попыток. Интерес военных к регистрации крайне высокоэнергетических взрывов привел к взрыву в науке: бурному расцвету до этого незаметной области астрофизики. Космические приемники вошли в обиход, обогнав наземные детекторы, изготовленные на базе обновленного инструментария времен Второй мировой войны.
Гамма-лучи и мириады субатомных частиц непрерывно генерируются в процессе столкновений космических лучей сверхвысоких энергий с атомами в земной атмосфере. Исследуя эти каскады частиц, можно выявить случаи замедления времени, предсказываемого эйнштейновской теорией относительности. Частицы космических лучей летят сквозь пространство со скоростью, достигающей 99.5 % скорости света. Когда они врезаются в толщу земной атмосферы, они расщепляются с образованием многочисленных продуктов распада, элементарных частиц все меньшей и меньшей энергии, лавинообразно распространяющихся вплоть до встречи с поверхностью Земли. Среди этих продуктов распада – ливни гамма-лучей, быстро преобразующихся в электроны и их античастицы – позитроны.
