В конце 1960-х и начале 1970-х особой и трудноустранимой угрозой безопасности стал угон коммерческих самолетов, зачастую американских. Куба, на торговлю с которой во времена Кеннеди было наложено эмбарго и которая сделалась одним из субъектов холодной войны, из-за чего воздушное сообщение с ней из Соединенных Штатов было прекращено, часто превращалась в желанную цель для политических диссидентов – до начала 1969 года, когда в ходе слушаний в Конгрессе выяснилось, что после прибытия туда угонщики подвергались длительным допросам, а затем исполнению трудовой повинности. Вскоре целями воздушных пиратов стало вымогательство денежного выкупа, политический шантаж и террор во имя мести. Только в одном 1969 году в мире произошло 86 угонов самолетов, в среднем более одного в каждые четыре дня, причем наиболее частой мишенью террористов стали американские перевозчики.
Понятно, что авиация нуждалась в системе досмотра пассажиров и их багажа на предмет поиска оружия и взрывных устройств. AS&E, в которой к тому времени уже был разработан рентгеновский телескоп для NASA и рентгеновский прибор для просвечивания посылок для почтового ведомства США, оказалась вполне способной изготовить соответствующую аппаратуру. К концу 1972 года в большинстве аэропортов США были размещены рентгеновские установки для досмотра пассажиров, и число угонов резко упало. В начале 1973 года сенатор от штата Невада внес законопроект, в соответствии с которым требовалось, чтобы перед посадкой в самолет «все пассажиры и все имущество, предназначенное для перевозки в салоне воздушного судна, было досмотрено согласно установленным процедурам или с применением соответствующего оборудования». Закон приняли в 1974 году. С этого времени вся ручная кладь во всех аэропортах неукоснительно просвечивалась. Сканеры AS&E устанавливали повсеместно.
В это время на протяжении нескольких десятилетий Джиаккони был научным руководителем работ по созданию четырех рентгеновских телескопов NASA, начиная с первого рентгеновского спутника «Ухуру», запущенного в 1970 году, и продолжая флагманской рентгеновской обсерваторией «Чандра», запуск которой состоялся в 1999 году. За пионерские исследования высокоэнергетических явлений во Вселенной, в том числе поглощений черными дырами звезд, орбиты которых располагались слишком близко к ним, и, конечно, за то, что его работы дали начало целой новой ветви астрофизики, Джиаккони был удостоен Нобелевской премии по физике за
2002 год и Президентской национальной медали за достижения в науке за 2003 год.
В это время я состоял одним из двенадцати членов комитета Национального научного фонда, задачей которого было рекомендовать президенту США кандидатуры для награждения этой медалью. Церемония награждения, где этот комитет, разумеется, присутствует, ежегодно проводится в Белом доме; лауреаты 2003 года награждались в марте 2005-го. Именно тогда я впервые встретился с Риккардо. Мы вместе прошли через фойе для посетителей, частично изолированную зону безопасности, примыкающую к Восточному крылу Белого дома. Продвигаясь в очереди на досмотр, просвечивание и проверку документов, мы выложили содержимое наших карманов на конвейер рентгеновского аппарата. Как легко можно догадаться, его изготовителем была компания AS&E.
V
Если вы хоть немного интересуетесь устройством Вселенной, вы наверняка видели великолепные фотографии галактик и туманностей, полученные космическим телескопом Хаббла. Но, возможно, вам не приходилось слышать о том, что «Хаббл», в сущности, представляет собой разведывательный аппарат для аэрокосмической фотосъемки – просто камеры его направлены в космос, а не вниз, на Землю.
В конце 1980-х – начале 1990-х Эрик Дж. Чейсон занимал должность старшего научного сотрудника и директора образовательных программ в хаббловском «мозговом центре» – Научно-исследовательском институте Космического телескопа в Балтиморе. Непосредственно под написанным им же предисловием к его вышедшей в 1994 году книге «Звездные войны Хаббла» (The Hubble Wars) находится примечание, которое выглядит настоящим формальным дисклеймером:
