На службе у войны полностью

Главным виновником происходящего был не сам телескоп, обмотанный теплоотражающей майларовой пленкой. Дело было в паре больших солнечных батарей. Далеко выступающие над корпусом, закрепленные только в своей центральной части, обрамленные стержнями из нержавеющей стали и размещенные не в центре масс спутника, они свободно гнулись и трепетали. Встроенный в корпус «Хаббла» компенсатор – «поплавок», который сдвигается в направлении, противоположном смещению всей батареи, – не мог полностью компенсировать злосчастное свойство нержавеющей стали коробиться под влиянием внезапного изменения температуры. Как только солнечный свет заливал батарею, обращенная к нему сторона стержней нагревалась примерно на 50 °C, тогда как температура теневой стороны оставалась прежней: около -80 °C. Каждая батарея, по словам Чейсона, превращалась в гигантский банан или изогнутый сорокафутовый лук.

Как человек, привычный к общению с прессой, с Белым домом и вообще всеми, кто хотел получить реальную научную информацию о положении «Хаббла», Чейсон, по-видимому, знал, как давать уклончивые и в то же время аккуратные ответы и как сохранять необходимую осторожность в публичных высказываниях. Вскоре после того, как выявили вибрации, но прежде, чем установили их причину, его пригласили на закрытую встречу с несколькими десятками офицеров военной разведки. Встреча была секретной, и ее планировали провести в охраняемом месте. Вот как Чейсон говорит о том, что произошло:

Когда я рассказал о загадочной вибрации, с которой мы столкнулись на «Хаббле», я был поражен: многие понимающе качали головами. Внезапно я почувствовал, как меня охватила ярость. Мне хотелось заорать: «Черт побери, если вы все знали, почему же вы нам не сказали об этом?!» Было очевидно, что эти люди – а некоторые из них занимали ключевые посты в программе Keyhole – сталкивались с этой проблемой уже много лет назад. <…>

Немного позже <…> меня с серьезным видом отозвал в сторону человек: короткая спортивная стрижка, строгий серый костюм, на шее шнурок с идентификационной карточкой. На лице его, впрочем, застыло выражение «до чего же мне все это надоело». Он сообщил мне, как связаться с неким специалистом из компании Lockheed, который, по его словам, мог бы нам помочь, после чего повернулся и быстро вышел.

Передав кому следовало имя специалиста и задействовав другие имевшиеся каналы, Чейсон начал понимать, насколько тесны связи между «Хабблом» и серией из двадцати спутников «хаббловского класса», о существовании которых ему было известно. Серия КН-9 HEXAGON оставалась засекреченной до 2011 года, и в 1990-х Чейсон так и оставался бы в неведении об их основных характеристиках. Однако как-то раз в Военно-морской академии некий офицер разведки ВВС счел целесообразным сообщить ему, что это «Хаббл» был спутником класса KEYHOLE, а не наоборот.

Во всяком случае Чейсон осознал, что ни чья-то злая воля, ни межведомственная конкуренция не были причиной того, что военные не предприняли никаких шагов, чтобы поделиться своим опытом: