Но в своем интервью журналу Aviation Week & Space Technology, данном вскоре после окончания операции «Свобода Ирака» – после первых 26 дней вторжения 2003 года, – старший офицер космических войск в Центре управления совместными действиями авиации в Саудовской Аравии подчеркнул не только и не просто технические, но в первую очередь организационные улучшения: «В целом в наши намерения входило комплексное воздействие на боевое пространство. <…> Применение космических средств не было самоцелью; космические средства, объединенные со всеми остальными, служили элементами “цепочки уничтожения”»[478]. Примерно в это же время, обращаясь к членам Комиссии Палаты представителей по делам вооруженных сил, заместитель министра обороны Пол Волфовиц сказал почти то же самое:
В этих словах есть нечто большее, чем просто маркетинговая риторика и стремление показать товар лицом. Если не обращать внимания на их молодецкую воинственность, надо признать, что за время, которое прошло между «Бурей в пустыне» и «Свободой Ирака», уровень комфорта американских командиров действительно поднялся: возможности, предоставляемые космическими средствами, воплотились в еще большую скорость обработки информации и еще более быструю и надежную связь на всех стадиях кампании. Чтобы реализовать новый подход к военному искусству, примененный в операции «Свобода Ирака», в рамках различных служб в районе боевых действий в 21 пункте на территории США и в 15 пунктах за рубежом были задействованы 33 000 человек, подготовленных к работе с космической техникой. Сочетание этих человеческих ресурсов с техническими принесло беспрецедентные результаты. Как подытожил – простим ему некоторые преувеличения – Энтони Кордсмен, ведущий аналитик в области национальной безопасности,