На службе у войны полностью

В сентябре 2007 года Стивен Вайнберг, лауреат Нобелевской премии по физике, на конференции в Научном институте космического телескопа в Балтиморе заявил: «Международная космическая станция – это пустое место на орбите». И это было только начало. Он продолжал:

Никаких важных научных результатов на ней не получено. Я бы даже сказал, что едва ли на ней получены хоть какие-то научные результаты. И, знаете, я пошел бы еще дальше и сказал бы, что вся чудовищно дорогая программа пилотируемых космических полетов не произвела ничего, что имело бы научное значение.

И в тоже время бюджет NASA растет, ив основе этого роста – инфантильная фиксация президента и администрации NASA на идее посылки человека в космос^[508].

Эти настроения – не новость. Их разделяют многие именитые академики, на которых в детстве произвели глубокое впечатление полеты американских астронавтов на Луну. Похожая неудовлетворенность недооценкой науки проглядывает и во взволнованном и полном досады заявлении об отставке, написанном Дональдом Уайзом, научным руководителем и заместителем директора Центра исследований Луны программы «Аполлон», направленном заместителю главного администратора NASA Гомеру Ньюэллу в августе 1969 года, всего через месяц после благополучного возвращения «Аполлона-11» на Землю:

Я пришел в Агентство, потому что ученый совет NASA, членом которого я состоял, по-видимому, не имел никакого влияния на программу пилотируемых полетов к Луне. Я решил поработать внутри этой системы, чтобы придать в ней больший вес голосу ученых, но в результате убедился, что она точно также глуха и к научным рекомендациям, идущим изнутри нее…

До тех пор пока главный администратор и его заместители не поймут, что наука является основной задачей пилотируемого космического полета и что она должна быть обеспечена соответствующими человеческими ресурсами и деньгами, любой другой ученый, который занял бы мою освободившуюся должность, скорее всего, тоже потратил бы это время впустую^[509].

Эти два критических высказывания разделяет около сорока лет. И все же за это время, несмотря на значительные вариации от года к году, на науку было истрачено примерно 25 % бюджета NASA. Две вещи можно считать несомненными: во-первых, когда NASA процветает и хорошо финансируется, то же самое происходит и с научным портфолио Агентства; и, во-вторых, деньги, не потраченные на Международную космическую станцию, вовсе не поступают автоматически в научный бюджет. Не забудем, что самим своим существованием NASA обязано холодной войне. Ни один астрофизик не должен думать, что NASA создано для финансирования нашей науки. Мы всего лишь виляющий хвост огромной геостратегической собаки, которая принимает решения, не имеющие непосредственного отношения к «хотелкам» астрофизики. Идея превосходства является движущей силой науки потому, что наука – лишь довесок к геополитике.

___________________

Сотрудничество и его немного менее требовательный собрат, кооперация, принципиально труднодостижимы. А если они все же достигнуты, им начинают чинить препятствия, демонстративно отворачиваются, саботируют или используют как средство в политической игре – а это может угрожать имиджу МКС, ее обязательствам, управляемости и продолжительности существования. Для Соединенных Штатов, официального управляющего и «доминирующего партнера»^[510] космической станции, сотрудничать или не сотрудничать – вопрос в высшей степени политический. И обычно ответ на него связан либо с Россией, либо с Китаем.