В тот же день состоялась встреча двух командующих соседними фронтами, трех командующих армиями и командующих их артиллерией. Эта встреча имела большое значение для окончательной выработки планов наступательной операции, организации четкого взаимодействия. Стало ясно, что начать наступление войска не смогут в ранее назначенный срок. По ряду причин задерживались оперативные перевозки тяжелой артиллерии, танковых полков сопровождения пехоты и многих других частей, идущих сюда на усиление группировки. Немалую тревогу вызывал и медленный подвоз боеприпасов. Еще большее беспокойство рождали плохие прогнозы погоды на ближайшее время. Туманы могли помешать артиллеристам вести свою разведку, а это в свою очередь грозило снизить эффективность огня. Плохая погода - самое неприятное и для летчиков. Могло случиться и так, что все основные боевые задачи при прорыве обороны противника лягут при такой погоде на плечи одной артиллерии.
Как обычно, посоветовались со старожилами. Они сказали, что декабрь на Дону всегда капризен. Нередко бывают в это время и оттепели - тогда Дон частично вскрывается. А нам непременно нужна была ясная погода, чтобы наша авиация смогла появляться над полем боя. Генералы авиации А. А. Новиков и П. А. Красовский, как говорится, спали и видели хорошую погоду. Командующие фронтами Н. Ф. Ватутин и Ф. И. Голиков усилили подготовку к предстоящему наступлению. Мы, представители Ставки, помогали им, чем могли.
Взялся за гуж...
Мы с А. М. Василевским, продолжая работать в стыке Сталинградского и Юго-Западного фронтов, находились в небольшой хатке, связанной телефоном ВЧ с Москвой. Неожиданно раздался звонок. Ставка вызывала А. М. Василевского. По очень серьезному и немного растерянному лицу Александра Михайловича и по его бесконечным ответам "слушаюсь" было легко заключить, что разговор носил неприятный характер.
Василевский положил трубку и тяжело вздохнул. Сталин обвинял всех нас, представителей Ставки, находившихся здесь, в том, что мы не понимаем необходимости как можно скорее закончить разгром окруженной группировки. Василевскому приказано выехать на место и завершить операцию.
- Что же делать мне? - спросил я Василевского.
- Я не знаю. А впрочем, вероятно, то же, что и мне.
Весьма расстроенный, он распрощался со мной и поспешно уехал.
"Что за перемены настроений в Ставке? - думал я, шагая в одиночестве из угла в угол.- Мы должны начать на среднем Дону важную операцию в очень трудных условиях. И вдруг все бросить... Странно, очень странно".
Зная характер Сталина, я не спешил звонить в Ставку. Мне хотелось несколько оттянуть время и не попасть напрасно под удар. Сначала надо всерьез продумать свои предложения.
Наконец я вызвал Москву и просил разрешения на рассвете выехать в район среднего Дона, чтобы оказать помощь привлекаемой к наступлению артиллерии.
Сталин внимательно, не перебивая, выслушал и, вопреки ожиданиям, сразу утвердил мои предложения. Заодно сказал, что я направляюсь на Дон представителем Ставки в полном объеме.
Положив трубку, я облегченно вздохнул. Еще в ходе операции по окружению войск Паулюса мне приходили в голову мысли о наших больших перспективах на среднем Дону. Так, значит, эта операция все-таки не отменена! Я твердо верил в ее большой успех, сам попросил командировать меня на столь важное направление, чтобы до конца завершить артиллерийскую сторону наступления. И как все сейчас обернулось неожиданно для меня - мне доверено координировать действия двух фронтов в этой решительной операции! Вспомнилась добрая русская пословица: "Взялся за гуж, не говори, что не дюж".
Я тут же позвонил в Москву - в штаб артиллерии и в ГАУ, проверил, как идет отправка войск, вооружения и боеприпасов для среднего Дона. Ответы были обнадеживающими.
- Скоро меня не ждите,- предупредил я своих заместителей.- Понадобится мое участие, присылайте гонцов с документами.
Ночь тянулась долго, плохо спалось. Много раз зажигал электрический фонарик и записывал в свою карманную книжечку длинный перечень самых сложных вопросов. Без конца взвешивал силы противника, наши силы и возможности. В те часы ночных раздумий мне казалось, что операция, хотя и будет трудной, непременно завершится крупной победой.
Самое сложное заключалось в том, что войска надо было сосредоточить на единственном весьма маленьком плацдарме на противоположном берегу Дона. Я побывал на этом плацдарме, прикинул наши скромные возможности сосредоточения артиллерии, танков и пехоты.
Через реку было наведено лишь два плавучих моста для одностороннего движения. По ним предстояло переправить многие тысячи людей, сотни танков, орудий, минометов, грузовых автомашин. Мне бросились в глаза пучки проводов, проложенных по мостам. Один удачный авиационный налет - и нарушится не только переправа, но и связь плацдарма с Большой землей, нарушится вся система управления. Пришлось срочно принимать меры, чтобы обеспечить надежность связи.
