То, что генерал Шмидт ночью оставил у себя радиограмму о производстве Паулюса в фельдмаршалы, я расценил как продолжение линии сохранения хорошей мины на лице при сдаче в плен. Он, по-видимому, боялся, что Паулюс может принять самостоятельное решение".
Какими они были
Рано утром 4 февраля мы с Рокоссовским вылетели в Москву на самолете, который вел лично Александр Евгеньевич Голованов. Каждый углубился в свои думы. Снова и снова я обдумывал свой доклад в Ставке. Блокнот пополнялся все новыми предложениями о дальнейшем развитии нашей артиллерии.
В последнюю минуту перед отлетом мне передали интересный документ, я раскрыл его и углубился в чтение. Это был дневник одного из наших командиров, охранявших Паулюса и его приближенных. По собственной инициативе он записывал свои наблюдения за пленными. Дневник нигде не публиковался, поэтому стоит воспроизвести хотя бы отрывки из него:
"31 января 1943 года. "Будет ли ужин?" - первая услышанная мною фраза на немецком языке, когда я вошел в дом, в котором размещались взятые сегодня в плен генерал-фельдмаршал Паулюс, его начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт и адъютант полковник Адам.
Фразу насчет ужина сказал Шмидт. В дальнейшем он все время проявлял беспокойство о своих вещах и тщательно заворачивал в бумажки, прятал в карман недокуренные сигары. Паулюс - высокого роста, примерно 190 см, худой, с впалыми щеками, горбатым носом и тонкими губами. Левый глаз у него все время дергается.
Комендант штаба полковник Якимович через переводчика Безыменского вежливо предложил им сдать имеющиеся карманные ножи, бритвы и другие режущие предметы. Ни слова не говоря, Паулюс спокойно вынул из кармана два перочинных ножа и положил на стол.
Переводчик выжидательно посмотрел на Шмидта. Тот вначале побледнел, потом краска ему бросилась в лицо, он вынул из кармана маленький белый перочинный ножик, бросил его на стол и тут же начал кричать визгливым, неприятным голосом:
- Не думаете ли вы, что мы простые солдаты? Ваше требование является издевательством над главнокомандующим армии и нарушением данных нам обещаний. Мы будем жаловаться на вас главнокомандующему Рокоссовскому. Вы имеете дело не с простым ефрейтором, а с фельдмаршалом! Фельдмаршал требует к себе другого отношения. Неужели вы думаете, что генералы немецкой армии будут резать себе вены перочинными ножами?
- Успокойтесь, Шмидт! - сказал Паулюс.- Значит, такой порядок.
- Все равно! Что значит порядок, когда имеют дело с фельдмаршалом?! -закричал Шмидт и, схватив со стола свой ножик, опять сунул его в карман.
После ужина Паулюса, вызвали к нашему командованию.
- Вы пойдете один? - спросил Шмидт. - А я?
- Меня вызывали одного, - спокойно ответил Паулюс.
Шмидт подошел вплотную к Паулюсу и сказал:
- Помните, что вы солдат! Примерно через час Паулюс вернулся.
- Ну, как маршал? - спросил Шмидт.
- Маршал как маршал, - ответил Паулюс.
- О чем говорили?
- Предложили приказать сдаться оставшимся. Я отказался, - ответил Паулюс,
- И что дальше?
- Я попросил за наших раненых солдат. Мне ответили: ваши врачи бежали, а теперь мы должны заботиться о ваших раненых.
Ночь прошла спокойно, если не считать, что Шмидт несколько раз громко говорил: "Не трясите кровать".
Кровать никто не тряс. Ему снились дурные сны.
1 февраля. Принесли фронтовую газету "Красная Армия" с сообщением "В последний час". Оживление, интересуются - указаны ли их фамилии. Услышав приведенный список, долго изучали газету, на листе бумаги писали свои фамилии русскими буквами. Особенно заинтересовались цифрами трофеев. Некоторое время все молчали.
- А он, кажется, застрелился, - сказал Шмидт (речь шла о каком-то генерале).
Адам, нахмурив брови и уставившись глазами в потолок, сказал:
- Неизвестно, что лучше. Не ошибка ли плен?
Паулюс. Это мы еще посмотрим.
Шмидт. Всю историю этих четырех месяцев можно охарактеризовать одной фразой - выше головы не прыгнешь.
Адам. Дома сочтут, что мы пропали.
Паулюс. На войне как на войне (по-французски).
Опять стали смотреть газету. Обратили внимание на общее количество находившихся в окружении. Паулюс сказал:
- Возможно. Ведь мы ничего не знали. Шмидт рисует линию фронта, прорыв, окружение, говорит:
- Много обозов, других частей, сами не знали точно сколько.
В течение получаса молчат, курят сигары.
Шмидт. А в Германии возможен кризис военного руководства. Никто не отвечает. До середины марта русские, вероятно, будут наступать.
Паулюс. Пожалуй, и дольше.
Шмидт. Остановятся ли на прежних границах?
Паулюс. Да, все это войдет в военную историю как блестящий пример оперативного искусства русских.
2 февраля. После завтрака курят сигары. Паулюс смотрит в окно:
- Обратите внимание, заглядывают русские солдаты, интересуются, как выглядит германский фельдмаршал, а он отличается от других пленных только знаками различия.
Шмидт. Заметили, какая здесь охрана? Много народу, но чувствуешь себя не как в тюрьме. А вот я помню, когда при штабе фельдмаршала Буша были, пленные русские генералы, в комнате с ними никого не, было, посты стояли на улице, и входить к ним имел право только полковник.
