План предстоящих действий был вкратце таков: 11-я и 53-я армии должны встречными ударами ликвидировать рамушевский "коридор" и таким образом осуществить полное окружение немцев. Затем последуют удары 27-й и 1-й ударной армий навстречу друг другу, чтобы надежно обеспечить окружение, а в дальнейшем приступить к уничтожению окруженной демянской группировки противника. Кроме того, 1-я ударная армия должна была обеспечить прорыв обороны противника южнее Старой Руссы. В этот прорыв войдет особая группа генерал-лейтенанта М. С. Хозина, состоящая из 68-й армии и 1-й танковой армии. Основная задача этой группы - развить наступление в направлении Сольцы - Луга и выйти во фланг и тыл 18-й немецкой армии, действовавшей под Ленинградом.
Оперативный замысел был интересен и обещал успех.
Но чем больше я вникал в детали плана, тем более убеждался в справедливости поговорки: "Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить". Трудно было выбрать более неудачное направление для использования артиллерии, танков и другой боевой техники, чем то, что намечалось в плане. В районе предстоящих действий множество болот, а там, где их нет, проступали грунтовые воды. Проложить здесь дороги стоило огромного труда. Особенно доставалось артиллеристам. Для большинства огневых позиций следовало строить прочные деревянные настилы, чтобы орудия при стрельбе не утонули в трясине. На это требовалось длительное время.
Я вспоминал свою землянку, в которой жил: под деревянным полом постоянно стояла вода, ее ежедневно откачивали, вычерпывая сразу до восьмидесяти ведер.
Трудно было вести артиллерийскую разведку обороны противника. Видимость очень плохая - мешали снегопады и туманы. Вокруг мелколесье. К тому же противник очень искусно маскировал свои огневые средства. Даже выдвижение передовых артиллерийских наблюдательных пунктов на предельно короткие расстояния от противника, устройство их на деревьях не приносили ощутимых результатов.
Да, рамушевский "коридор" был очень серьезным "орешком". Уже полтора года наша авиация вела здесь фотосъемки, но ясной картины обороны противника все-таки не было. А ведь для артиллерии нужны точные координаты всех огневых точек, входящих в систему обороны противника. Недаром в артиллерии царской армии был девиз: "Не вижу - не стреляю".
Кроме того, грунтовые условия сильно снижали эффективность артиллерийского огня: снаряды и мины с установками взрывателя на фугасное действие глубоко проникали в зыбкий грунт и почти совсем не поражали живую силу противника осколками. Это было одной из причин неудач наших предыдущих наступательных операций.
Мы выехали в особую группу генерала М. С. Хозина и там обнаружили крупные недостатки в боевой готовности соединений и частей, хотя на картах все изображалось красиво и правильно. Меня больше всего удивило, что командиры соединений почти не касались трудностей, возникающих из-за бездорожья и тяжелых грунтовых условий. Когда же я спрашивал об этом, они обещали срочно провести разведку путей и района предстоящего исходного положения. Было ясно, что эта сильная группа, в которую входили 7 воздушно-десантных дивизий, 10 лыжных бригад, механизированный и танковый корпуса, 6 артиллерийских истребительных противотанковых полков и ряд других частей, не подготовлена к боевым действиям. Она еще не закончила даже свое формирование, сколачивание и обучение.
Тем не менее наступление началось. 15 февраля 11-я и 53-я армии после артиллерийской подготовки взломали передний край обороны противника, несколько продвинулись вперед, но развить успех им не удалось. Зато противник получил хороший предупредительный сигнал. Впрочем, гитлеровцы, видимо, заранее знали о наших приготовлениях к наступлению на этом направлении и, наученные горьким опытом на Волге и Дону, стали усиливать оборону рамушевского "коридора". Наши последующие удары успеха также не имели.
Я искренне восхищался работой нашей авиации. На своих крошечных самолетах У-2 летчики производили до 10 вылетов за ночь. Нельзя забыть этих ночных полетов: некоторые самолеты возвращались продырявленными, как решето, но на них летали, пока работал мотор. Один из таких полков проложил свой курс через наш командный пункт, и ночью можно было слышать, как возвращающийся с бомбежки лихой летчик выключал двигатель, планировал над нами и, перегнувшись через борт, пел сильным и красивым баритоном знакомую песню: "Дайте в руки мне гармонь..."
Находившиеся в передовых частях командиры-артиллеристы присылали весьма безрадостные донесения.
"Пехота к атаке не подготовлена. Отсутствие огневого воздействия со стороны противника после артиллерийской подготовки пехотой использовано не было. Ружейно-пулеметный огонь, ротные и батальонные минометы использовались крайне недостаточно. Управление в динамике боя со стороны командиров пехоты скверное",- сообщал полковник Афанасьев.
