С Батуровым, Александр несколько раз пересекался в бизнесе, но не был знаком близко, просто знал понаслышке, что там были какие-то родственные трения внутри клана. Конфликт интересов, в котором Алишер принял его сторону. Что ж, он считал, что это положительно характеризовало главу клана.
В остальном же Камалов просто отказывался понимать, зачем Шамаеву понадобилось отправлять к нему дочь секретаршей. Впрочем, нет, он, кажется, понимал, но не хотел себе в этом признаться. Просто…
У Алины сейчас непростая ситуация в семье. Муж ее, кроме презрения, никаких чувств в нем не вызывал. Не мужик. Вести себя так с женщиной? В деловом плане талантов никаких, зато амбиции через край. Таких людей Александр видел насквозь и был уверен, что Хайдаров еще свое гнилое нутро покажет.
Что до Алины, то она казалась ему несчастной.
Чего, спрашивается, женщинам не хватает? Дочь главы клана. Никогда и ни в чем не знала недостатка. Насколько он мог понять, никогда не работала. Что мешает жить полной жизнью и радоваться? Вместо этого она в своем стремлении кому-то что-то доказать несется не разбирая дороги. И этим разрушает себя.
Сегодняшний нервный срыв тому яркое доказательство.
Ей бы следовало отдохнуть, сменить обстановку. Он вообще считал, что ей нужно другое, но то было уже за пределами его прав непосредственного начальника. От себя же он мог разве что отправить ее в отпуск без содержания. Но Камалов был уверен, что она обидится и замкнется еще больше.
— Что же с тобой делать? — еле слышно проговорил Камалов.
Вот только психологом он еще не работал!
Мрачно поморщился и потер подбородок. Ситуация из ряда вон, уже сегодня поползут сплетни по офису. Что о нем будут говорить, ему было плевать. Но он чувствовал себя обязанным защитить женщину, что сейчас спала там, в его рабочей спальне.
Раздался осторожный стук, прервав его размышления.
— Да, войди, — бросил он не глядя.
Дверь открылась, заглянула Ника:
— Доставка прибыла, Александр Тагирович.
— Заноси, — проговорил он.
Он дождался, пока та сложит пакеты на стол, и отправил ее домой. А сам застыл за столом, глядя в окно.
***
Алина проснулась внезапно. За окном уже темнело, день пасмурный, сначала не могла понять, где она. Потом дошло.
Шаги слышались за стеной.
Она, стараясь меньше шуметь, села на кровати и спустила босые ноги на пол.
Что там происходит? Алина нахмурилась. Реальность постепенно вползала в сознание, и чем дальше, тем меньше эта реальность ей нравилась. Потому что на память пришло все.
А из кабинета доносились приглушенные мужские голоса. Она вытянула шею и подалась вперед прислушиваясь. Низкий голос Камалова Алина узнала сразу, а вот другой… Другой принадлежал старшему ее охраны. Слов было не разобрать, только интонации. О чем они говорили, сколько ни силилась, не смогла понять.
Ччччерт... Этого ей только не хватало.
Все немедленно станет известно отцу, она же знала, что Ренат о каждом ее шаге докладывает хозяину. Боже, как ей надоела эта постоянная опека. Душно, тошно!
Отец никогда не вмешивался в то, что она делала, только постоянно следил издали. Один раз только Алишер Шамаев вмешался в жизнь своей дочери. Лишил финансовой поддержки и погнал ее работать секретаршей к Камалову. Это было жестоко, унизительно, оскорбительно. Страшный удар по ее гордости. Наказание.
Но каким-то образом так вышло, что здесь она ощутила себя самостоятельной, свободной, могла что-то кому-то доказать. И да, она готова была грызться за эту свою самостоятельность!
Алина беззвучно простонала, закрыв глаза. Доказала. Что она полная идиотка.
Кажется, разговор прекратился. Дверь кабинета закрылась, повисла тишина.
Однако лучше не стало, теперь в сознание вползла другая жуткая мысль. Ее мокрая одежда осталась в ванной. Белье! Если заявится уборщица и найдет ее нижнее белье в ванной... Она соскочила с постели и хотела незаметно зайти в ванную, и тут послышались тяжелые мужские шаги. Слишком быстро!
Алина застыла на месте, понимая, что не успеет спрятаться в ванной. А шаги уже совсем рядом. Сердце подскочило к горлу и упало.
Вошел Камалов. Замер на пороге, взглянул на нее исподлобья и тут же отвел глаза.
— Алина Алишеровна, как вы себя чувствуете?
Даже в такой момент его низкий голос звучал ровно и без эмоций. Хотелось бы знать, какой он сейчас ее видит? Идиоткой? Курицей? Алина чувствовала, что ее заливает жгучий румянец смущения и досады.
— Нормально, — еле смогла выдавить.
Мужчина кивнул, не глядя на нее, и проговорил:
