— И часто варяги набегают? — тем временем осторожно поинтересовался Митя. В питерских салонах о набегах на южные провинции не говорили, но… не стали бы строить столько башен из простой предосторожности!
— Виталийцы! — буркнул Ингвар. — Варягов много, и большинство из них вполне порядочные люди. Мы вот с братом тоже, по происхождению…
— Останний раз четыре года назад заявились, морды варяжские, колы мы з турками воевали! — хмыкнул Потапенко.
Ингвар насупился.
— Пограбить под шумок решили, ну да мы им тогда даже высадиться не дали! — старшина оскалился совершенно по-медвежьи. — Було пару разив, що биля Александровска… город уездный, ниже по течению… высадиться пытались, так там два драккара лише було, тамошние казачки отбились. Минувшего года наши ж, речники, ще один упустили — команда ихняя вдоль берегов по хуторам прошлась: мужиков перебили, детишек, да баб молодых до Стамбулу увезли та на тамошнем рабском рынке и продали. Выкупать пришлось — губернатор наш, Иван Николаевич, дюже был недовольный. Присматриваются, короче кажучи, разведывают… скоро большой силой явятся. — неожиданно заключил Потапенко.
— З… зачем? — растерялся Митя. Набег виталийцев — вот прямо здесь, да еще и скоро? Это уж как-то… чересчур! И опять же в питерских салонах ни о чем таком… Мелькнула почти еретическая мысль — а много ли вообще знают в тех салонах? Но Митя ее отогнал.
— В Петербурге не знают, что виталийцам нужно железо? — насмешливо бросил Ингвар.
— Вы ж сами, паныч, склады забитые бачили! — подхватил Михал Михалыч. — Да ще и уголь… Що то, що инше варягам о как надобно! — он выразительно чиркнул большим пальцем по шее.
Ингвар насупился еще больше, но поправлять старшину не рискнул.
— Раньше-то они груженые пароходы на море ловили. Ну, як ловили — як повезет! То драккары наши баржи грузовые поймают, то наши сторожевые корабли — ихние драккары… А теперь все «чугунку» ждут, шоб по суше железо на питерские заводы отправлять… Никак находникам такое дело пропустить невозможно. Я-а-авятся… всенепременно! А мы с хлопцами их встретим! — и он снова ухмыльнулся, мелькнув слишком крупными для человека клыками. — Так батюшке и скажите, панычу — порубежники свое дело знают! Навить якщо по кошкам блудливым шляются — так то ж не на службе! О, а ось и Вовчанский! Приоделся… по-людски.
Бронированная дверь лязгнула снова — и отворилась уже на высоту человеческого роста. Оттуда один за другим выбирались казаки. Один — невысокий, огненно-рыжий и гибкий, с острой лисьей физиономией — уставился на Митю раскосыми глазами на смуглом лице. Второй — лохматый и здоровенный, удивительно похожий на Михал Михалыча, скрестил на груди жилистые руки, и привалился к стене башни, наблюдая за Митей из-под слегка прикрытых век. Последним вылез знакомый волк, уже в широких казачьих шароварах с желтым лампасом и рубахе навыпуск. Да, и в человеческом облике!
Все трое поглядели на Митю… и активно зашевелили носами, принюхиваясь.
— Странный он. — наконец протянул рыжий, а похожий на старшину молодой здоровяк буркнул:
— Не ваша печаль. Запах запомнили? — и дождавшись ответных кивков, молча нырнул обратно за дверь. Рыжий последовал за ним.
— Сынок мой, Потапушка. — с гулкой нежностью буркнул Михал Михайлович. — Хорунжий! Ты давай, Вовчанский, чего там хотел…
— Так поблагодарить же! — низко, горлом, проворчал вахмистр. — За ножичек отой ваш… попал бы в меня лавочник, от как пить дать попал, кабы вы ему прицел ножичком не сбили!
— О как! — удивился старшина и задумчиво огладил всклокоченную бороду.
— Сдохнуть бы я не сдох, шо перевертню та пуля… А вот он, дурак, на каторгу бы угодил, а мне на кошке его блудливой женись? Заставила бы, как пить дать, я ее знаю! — физиономия у волка аж вытянулась в предчувствии такого неприятного оборота событий, и он уже совсем уныло добавил. — Ее все знают!
— То не для молодых хлопцев разговор, вахмистр! — строго сказал старшина.
— А… Да… — вахмистр торопливо запустил руку за кушак шаровар… и сунул Мите в руку что-то вроде глиняного свистка. — Вы… свистить, ежели шо, панычу. Один свист — на помощь, значит, кличите, два — тревога, ежели там беспорядок какой снова углядите, навроде тех трупов. И не сумлевайтесь: наши вас хорошо запомнили! — и явно посчитав, что сказано достаточно, тоже направился за дверь.
— От и ладушки! — старшина кинул небрежно два пальца к фуражке, коротко свистнул… из переулка вихляющейся походкой явился его тяжеловес и покорно встал, ожидая, пока Потапенко взгромоздится в седло… и неспешно потрусил прочь, прогибаясь под тяжестью всадника.
Митя посмотрел ему вслед, потом на оставшуюся в кулаке свистульку… и слегка ошалело пробормотал:
— Ну и что это все значит?
Не нравилось, что здешние оборотни пообещали его запомнить. Благодарностью от этого обещания как-то… не пахло.
— Никакой вы не странный! Просто никчёмный, избалованный мальчишка. — буркнул Ингвар. — Про какой нож он говорил?
Митя вздохнул: а он еще надеялся, что его вмешательство останется незамеченным!
