— Неужто и не рассказывали ничего? Не делились? — недоверчиво прищурилась ее превосходительство. Ингвар отчаянно замотал головой, и та досадливо прищелкнула веером. — Пусть так… Но про мертвецов-то вы знать должны? Признавайтесь, это Меркуловы их пробудили? Потому что в слухи про лавочника ни один здравомыслящий человек не поверит! Еще не доставало, чтоб лавочники — богов призывали! — пренебрежительно фыркнула она, встряхнув отвисшими «хомячьими» щеками.
— Полагаете, богам не все равно, кто человек таков — лавочник или… — Ингвар вскинулся как боевой конь, заслышавший звук трубы.
— Господь Вседержитель и Чтимые Предки, простите его, ибо не ведает, что говорит! — губернаторша наскоро перекрестила украшенную пышными рюшами грудь и поглядела на Ингвара жалостливо. — Конечно же, нет! Уж мы-то, Кровные, знаем! — она горделиво откинула украшенную высоко закрученной «дулькой» голову.
— Счастлив приветствовать могучую Молодую Кровь в нашем доме. — мягко вмешался уже давно наблюдавший за ней из приоткрытых дверей Митя.
И ведь ни словом не солгал: Молодой Крови, потомкам Перуна, Стрибога, Даны и иных Древних, подаривших людям своих детей — Истинных Князей — ради избавления от монгольского ига, и впрямь исполнилось всего полтысячи лет. А значит, Молодая Кровь была намного сильнее полуторатысячелетней Старой, истощившейся и размытой. Просто в самой ее превосходительстве той Крови — едва ли капля, как есть малокровная во всей своей красе и… слабости. Митя торопливо замаскировал насмешливую улыбку под радостную:
— Имел честь быть представленным вашему брату, Леокадия Александровна, в бытность его московским вице-губернатором. Дозвольте отрекомендоваться — Дмитрий Меркулов…
Вообще-то Ингвар, уже знакомый с губернаторшей, должен был его представить, но ожидать от Штольца знания этикета — скорее второго пришествия Христа и Великих Предков дождешься!
— Так-так-так… — губернаторша отставила чашку, прицельно прищурилась, словно измеряя Митю от едва приглаженных волос до запыленных сапог, а заодно и на вес прикидывая. Поднялась, и принялась обходить его по кругу, как портновский манекен. — Так-так… — она бесцеремонно потерла между пальцами ткань рубахи. — Дановы чрты и рзы… Настоящие… — разглядывая вышивку на рукаве, протянула она. — У князя Белозерского, нынешнего главы рода, супружница, кажись, Дановна? Ну, и зачем вам эдакая одежа, юноша?
— Состою в команде Петербургского Речного клуба. — отрапортовал Митя.
— Ах, как я завидую таким простым людям как вы! Сами можете выбирать, чем заниматься, не то, что мы, Кровные! — приземистая пухлая фигурка ее горделиво выпрямилась.
Ингвар покосился на покрасневшего от ярости Митю — и сдавленно хихикнул, замаскировав смех под кашель. Митя только опустил глаза — даже стиснуть кулаки себе не позволил. Держаться. Сохранять спокойствие, он ведь светский человек…
— А что же от Моранычей знаков никаких? — строго, как гувернантка о домашнем задании, вопросила губернаторша, но тут же заметив скрепляющую шейный платок булавку в форме серпа, и хмуро кивнула — словно та же гувернантка в плохие дни, когда охота придраться, а не к чему. — Однако Кровная Родня не обделяет вас вниманием… — слегка разочарованно протянула она. Видно, сплетня о том, что знаменитые князья Белозерские бескровными родственниками пренебрегают, казалась ей привлекательней. — Надеюсь, вы это цените. Они ведь и не обязаны вовсе благоволить такому, как вы. — она величественно опустилась в кресло, и снова принялась за чай, совершенно по-простецки заедая его треклятыми сушками.
«Не ко времени тетушка урок усвоила — сейчас бы выдать ее превосходительству сушку… одну… лежалую… чтоб она зубы об нее обломала»! — чувствуя, как улыбка словно примерзает к губам, Митя прикрыл глаза. Спокойствие, главное, спокойствие… А то ведь опять убивать потянет, а убить губернаторшу, да еще в собственном доме, это очень, очень дурной тон…
— Так что же мертвецы? — сгрызя сушку крепкими белыми зубами и потянувшись за второй, губернаторша остро поглядела на Митю поверх ободка чашки. — Говорите, не вы подняли — а еще бы сказали, что вы! Не Кровные, чай, куда вам… А упокоили тогда как?
Митю передернуло — в страсти к сплетням губернаторша оказалась удивительно проницательна!
— Как известно вашему превосходительству, мой отец был раньше следователем по стервозным делам, а их учат. И Свенельд Карлович автоматонами помог, и урядник, и… Да тех мертвецов и было немного!
— Пара-тройка десятков, не больше! — встрял Ингвар, а Мите захотелось его убить, осознанно и с наслаждением.
Губернаторша подавилась сушкой:
— Пара? Тройка? Да с тремя десятками неупокоенных не каждый Мораныч сладит!
— Э-э… Ну, видите ли, ваше превосходительство…
«Да что ж вы сообразительная-то такая!»
— Дело в том, что… мертвецы… их, конечно, было не три десятка…
Скорее три сотни, а то и больше…
— И за ограду вылезла только малая часть…
От тех трех сотен… Митя пришпилил взглядом попытавшегося что-то сказать Ингвара…
— А главное! Не-почтенный господин Бабайко сумел поднятых не только к работе пристроить…
