— Аналогия здесь не подходит. В большинстве стран на Тохше животные обладают ограниченными правами. У рабов атлериев не было прав вовсе. — Рэйзор перевёл взгляд на мальчика. — Вот что я предлагаю: давай ты станешь моим рабом, если тебе так не терпится попробовать себя в этой роли. Я буду тебя кормить, одевать, развлекать взамен на полное подчинение. Договорились?
Мальчик насупился и смотрел на Рэйзора исподлобья, продолжая расковыривать ранку на колене. Олиси неприятно резануло это пусть и шутливое, но высказанное вслух предложение. «Вот оно! Уже не просто допускает мысль о порабощении человечества, а прощупывает почву! Небось, ещё и проверяет, как я отреагирую! Ну уж нет, много чести». Поджав губы, она вскинула подбородок.
— К тебе — не хочу, — буркнул любитель атлериев.
— Почему? — в голосе Рэйзора зазвучало неподдельное удивление. — Зря ты мне не веришь. Я всегда выполняю обещания.
— Ты мне не нравишься.
— А это неважно. Враги не давали выбора между разными представителями своего вида. Либо ты соглашался пойти в услужение первому попавшемуся атлерию, либо обращался в пепел.
Мальчик сердито засопел, силясь подобрать возражения, но Рэйзор не стал дожидаться его ответа и продолжил по пунктам разбивать все доводы оппонента в пользу завоевателей:
— Дом, в котором поселились твои бабушка с дедушкой, раньше принадлежал другим людям, погибшим в самом начале войны. Атлерии разрешали лояльным тохшанам занимать уцелевшее жильё. Твои предки не лечили врагов, а участвовали в выкачивании плазмы крови из других людей. Это единственная биологическая жидкость в теле человека, совместимая с организмом атлериев. Бабушка с дедушкой процветали при власти захватчиков за счёт убийства тысяч сограждан — именно за это их и арестовали, а вовсе не за то, что кто-то им позавидовал.
— Но мама говорит… — шёпотом начал мальчик.
— Передай маме, чтобы вспомнила об уголовном наказании за оправдание действий атлериев, — перебил его Рэйзор.
Пристыженный ребёнок сгорбился под осуждающими взглядами одноклассников. Мальчик справа от него даже отодвинулся в сторонку. Олиси пожалела незадачливого бунтаря: в детстве ей довелось попасть под травлю сверстников из-за необдуманного поведения, и тот период жизни она до сих пор вспоминала с содроганием. Лучше бы Рэйзор нашёл непутёвую мамашу, вбившую в голову сына опасные мысли, чем распекал его в присутствии других детей. Пока она подбирала слова утешения, которые не звучали бы как поддержка, робот потянулся вперёд и накрыл ладонью руку мальчика, остервенело теребящего размякшую корку на колене.
— В «Третьей стороне» не судят людей по прошлым поступкам, и уж тем более — по поступкам их родственников. Мы принимаем новых сотрудников здесь и сейчас. Если человек успешно сдал экзамены после курса в интернатуре, мы рады видеть его в своих рядах. Приходи к нам через десять лет, когда разберёшься в истории Тохша и Саморе без чужих подсказок.
Мальчик несмело поднял лицо; на его щеках блестели дорожки беззвучных слёз, но в глазах промелькнула надежда. «И тут меня Рэйзор опередил!» — с раздражением подумала Олиси.
Потрепав раскаявшегося собеседника по плечу, Рэйзор поднялся на ноги.
— Экскурсия закончена, ребята, спасибо за внимание. Музейная программа регулярно обновляется, поэтому ждём вас в следующем году. До новых встреч. А ты, Олиси, останься — надо поговорить.
«Да что на этот раз? Небось, ругать за что-то будет…» Она закрыла дверь за последним ребёнком, развернулась и прижалась к ней спиной. Рэйзор, склонив голову набок, с задумчивым видом рассматривал Олиси и будто бы не торопился. «Раз сразу не набросился с обвинениями, может, хочет чего-то другого?» — гадала она, пока исправный «настроенческий» диод робота не засверкал крохотными белыми искорками на фоне зелёного цвета. Олиси уже знала, что так Рэйзор «улыбается», поэтому немного успокоилась.
— Элис, конечно, до твоего уровня не дотягивает, — как можно небрежнее заметила она.
Искорки замелькали ещё чаще.
— Сочту за комплимент.
— Куда ты её дел, кстати?
— Отформатировал.
Олиси распахнула глаза: выходит, робот не шутил, когда угрожал виртуальной блондинке.
— Но почему? Она же, в принципе, не так уж и плохо начинала…
— Элис обленилась и пыталась переложить ответственность.
Говорил-то робот о программе, но Олиси опять почудилась двусмысленность в его словах: за последние полгода на неё уже дважды писали докладную за отлынивание от обязанностей. Она машинально вступилась за Элис:
— Но ты же сам её сделал такой… человечной, вот она и подхватила от нас недостатки! Людям сначала выговор делают, а потом уже увольняют. И уж тем более не уничтожают за первый же проступок.
Рэйзор усмехнулся и шагнул к Олиси, из-за чего она непроизвольно вжалась в дверь. Искорки в «настроенческом» диоде пропали, сменившись ядовитой зеленью.
— Почему ты сравниваешь программу с живым человеком?
— Я не сравниваю, просто… — Олиси запнулась, понимая, что выдаёт себя с потрохами, и поспешила привести другой пример: — Ты же сам наверняка ошибался поначалу, и ведь никто тебя на свалку не отправил.